- Скорее, дети! Поторапливайтесь: я очень проголодался! И хочу пить! крикнул на полном ходу господин Деляну.
Дэнуц, сияя от счастья, краем глаза косился в сторону коляски. Так он демонстрировал Ольгуце свое презрение, предвидя ее неминуемое поражение.
"Хорошо быть мужчиной!" - подумал Дэнуц, с наслаждением вдыхая запах табака, который исходил от одежды его отца, от рук и дыхания Иона за его спиной.
- Дед Георге, остановись! - шепотом попросила Ольгуца.
- Эх-эх, ребята! Э-эх!
Дрожки летели вперед, будто сани на колесах.
- Да, да! Мчитесь, если вам угодно! А нам коней жалко, - крикнула им вслед Ольгуца, словно бросая в них камень.
Лошади остановились, тяжело дыша; их дыхание еще бежало вперед, они волновались, стоя на месте.
Все сидевшие в коляске поднялись, глядя вслед удаляющимся дрожкам. Ольгуца вертела в руках кнут и размышляла... Прозрачные призраки засухи маячили вдали. И вдруг их окутал аромат донника и запах скошенного сена, словно доброта и печаль небесных ангелов.
- Я больше не могу! Умираю от жажды! - шумно вздохнула Ольгуца, бросая в коляску огромную охапку донника.
- Сейчас поедем, - успокаивала дочь госпожа Деляну, вытирая платком ее пылающие влажные щеки.
- Посмотрите, tante Алис! - сказала Моника, неся в руках зеленый букет, сверкающий желтыми искорками, а на щеках - яркие краски полей, собранные ею вместе с донником и воткнутыми в золото волос синими васильками.
Огибая коляску сзади, чтобы сесть с левой стороны, Моника внезапно остановилась, словно ей в голову вдруг пришла неприятная мысль... Черное платье, неподвижно стоящая коляска! В ее представлении все коляски двигались в сторону кладбища; все неподвижно стоящие коляски ожидали отправления похоронной процессии.
- Tante Алис! А у коляски нет номера!
- Конечно, нет! У домашних колясок не бывает номера.
- У тебя нет номера! - шепнула Моника, обращаясь к коляске, и радостно похлопала по ней рукой.
С помощью Моники госпожа Деляну положила в опущенный верх коляски букеты донника, бережно расправив веточки... Лошади тронулись... Долго еще верные пчелы летели следом за донником... Ароматные звездочки сверкали на солнце, роняя лепестки на головы сидевших в коляске людей.
- Tante Алис!
- Что, Моника?
- Нам еще далеко до дому?
- Сейчас приедем!
- Ой!
- Ты этому не рада?
- Не-ет, tante Алис!
Конечно, она была рада! Но все же... ей бы хотелось никогда не выходить из коляски, у которой не было номера и в которой лежали букеты донника: из коляски летних каникул.
- Дед Георге, ты слышишь что-нибудь? - спросила Ольгуца, глядя в небо и держа ладонь козырьком над глазами.