— Ты не ответила, что же привлекло невинную Акси: козлиная борода, дряхлое лицо, губы как изюм? Или решила вступить в ряды жен под номером 365?
— Неправда, он не так уж стар, ему всего лишь тридцать восемь! — Смех перемешивается с хрюком!
— Ты хрюкнула?
— Нет.
— Ты еще и хрюкаешь? Прости, но не быть тебе женой! Шейх и хрюканье — несочетаемый набор.
— Все, хватит! Прекрати! Живот уже болит смеяться, и вот слезы.
— Так что же тебя так радует тогда… Прям озадачен!
— Все просто. Мне никогда не дарили столько всего. Особенно это колье, оно просто сказочное! — берет со стола, рассматривая на свету.
— Ну-у, так себе, мог бы получше сообразить! Он же шейх! Нефтью зад моет! Золотишко не ахти. Желтое какое то. Можно?
Подбрасываю в воздухе, ни хера себе, граммов пятьдесят, не меньше, и брюлики, как орешки, рассыпаны. Держу в руках яхту. Судя по огранке, на заказ. Старый верблюд, знает, с какой стороны подходить.
— Держи! Пустышка! Можешь своей кукле подарить!
— Неважно! Главное, подарили от сердца! А ты делал подарки?
— Конечно! Себе! Не могу ни в чем себе отказать.
— Имею в виду, девушке! У тебя же их вагон. Дарил что-то такое, что бы отражало твою сущность? Глядя на такой подарок, обладатель думал бы о тебе?
— Ну-у-у-у, накладные сиськи, жопа, в счет?
— Ияр! — ударяет себя в лоб, закатывая глаза. Кому вообще пытаюсь что-то доказать. — Не шевелись. — Втыкает тампоны в ноздри. Специально делает больно.
— Ай! Ты специально?
— Нет! — хитро улыбается. — Все, как новенький. Так дарил или нет?
— Дорогая, зачем? Я и есть приз, орел счастья завтрашнего дня, джин из бутылки. Потри нужное место — твоя мечта исполнена! — поигрываю бровями. — Джекпот, мать его, — прыснул от смеха.
— Кто б сомневался! Скромность — это не твой девиз. Мой отец никогда не делал подарки матери, типа это лишнее, вот я женился на тебе, и хватит. По ней было видно, как она мечтала хоть о ромашке, но всегда поддерживала отца, типа он прав, это лишнее! Мне кажется, он вообще ее не любит, как будто она виновата перед ним.
Смотрит на меня, во взгляде спокойствие, умиротворение, нет угрозы и ненависти, несмотря на то, что мокрая. Видно по синим губам, что замерзла.
— А как в твоей семье? Отец дарит подарки, любит маму?
— Маму?
«Нет. Акси, остановись. Стоп. Стучишься в закрытую дверь, скорее, пытаешься выломать ее! Не готов, не сейчас! Эта рана от предательства не заживет никогда. Разговоры об этом отбрасывают на несколько лет назад. И во всем виновата ты, Акси».
Необузданная ярость поднимается из глубин души, из самых темных мест.