«Даже дети, черт побери, и то нервничают больше, когда приходят сюда с экскурсией!» – изумился про себя Мэдиган и невольно отметил, что в жизни не видал такой странной улыбки: улыбался парень одними лишь уголками губ.
Эдвин перевел на него взгляд своих цепких глазок, сверкавших точно огоньки в темном туннеле.
– Детектив Мэдиган! Здрасьте! Как поживаете? Я Эдвин. Эдвин Шарп.
«Надо же, на бейджик даже и не посмотрел, – недоумевал Мэдиган. – Неужто мы с ним прежде уже пересекались?»
– Много времени я у тебя не отниму, сынок. Спасибо, что заглянул.
– Чисто для протокола. Я ведь не арестован. Вы попросили, а я добровольно явился. Захочу – уйду. Все верно?
– Да. Мороженое будешь?
– Что, простите?
– Мороженое, говорю, будешь? Могу угостить.
– Спасибо, но я – пас. Что именно вы хотели узнать?
– Как к тебе лучше обращаться: Эд или Эдвин?
Шарп улыбнулся своей чертовски жуткой улыбкой и ответил:
– Называйте меня Эдвином, Пайк.
Мэдиган оторопел.
«Какого хрена этот тип назвал меня по имени? – возмутился он. – И откуда ему вообще знать, что я Пайк? Да тут в отделе-то небось никто не в курсе!»
– Что ж, Эдвин так Эдвин. Погоди немного, сейчас вернусь, – сказал старший детектив и кивнул Фуэнтесу: мол, давай топай в коридор.
– Выкидывал Шарп фортели какие? – шепотом поинтересовался Мэдиган, когда они оба оказались в коридоре.
– Нет. Только я заикнулся, что вы хотите с ним побеседовать, как он сразу засобирался. Мигель с криминалистами нарыли у него дома кучу серьезных улик.
– Да, я слыхал! Пускай продолжают в том же духе.
– Хорошо, – отозвался Габриэль. – Как там Кейли? Держится?
– Тяжко девчонке, но она молодцом.
– Вот же ублюдок! – пробормотал Фуэнтес.
Оба детектива обернулись. Эдвин сверлил их глазками сквозь стекло. Шарп, конечно же, ничего не слышал, но от его насмешливого взгляда по спине у Мэдигана пробежал холодок: казалось, парень прочитал по губам каждое их слово.
Мэдиган отправил Фуэнтеса обратно к Шарпу, а сам прошел на кухню, открыл холодильник и зачерпнул в картонный стаканчик мороженого. Это лакомство старший детектив просто обожал. Ни жвачка, ни сигареты, ни алкоголь – даже пиво под барбекю – не прельщали его так, как мороженое! И боже упаси: никакого сорбета, замороженного йогурта или, скажем, обезжиренного – только классика! Платой за любовь к мороженому стали десять фунтов лишнего веса, но жертва эта, с его точки зрения, была вполне оправданной.
Все полагали, будто Мэдиган, поедая на допросах мороженое, запугивает таким образом подозреваемого или же, если угощает и его тоже, непременно пытается втереться в доверие. Но истина была намного проще: старший детектив просто-напросто жить не мог без мороженого.