— А о каком крае идет речь? — я сразу же перестал ерничать и внимательно посмотрел на этого человека с обветренным, словном выдубленным ветрами лицом.
— Полагаю, что впоследствии он будет называться Оренбургская губерния, тем более, что ее величество государыня Елизавета Петровна очень высоко оценила значение в защите от набегов недавно созданного города Оренбург, но пока нет официального статуса, мы называем его просто край, ваше высочество, — Неплюев в очередной раз склонил голову в поклоне.
— Вот как, — я задумчивым взглядом проводил двух дюжих мужиков, пронесших мимо меня большой сундук с моими вещами, и обернулся на карету жены. — Петька, позаботься, — Румянцеву не нужно было разжевывать. Он все прекрасно понял, и, кивнув, поспешил к Машкиной карете, чтобы помочь ей выйти. Я же вновь посмотрел на Неплюева. — Вот что, а давайте мы с вами не будем тянуть с обсуждением этой действительно важной темы. Надеюсь, нам помогут найти коморку, в которой мы с вами и Олсуфьевым, если он, конечно, во всей этой суете найдется, а также с господами Криббе и Штелином, можем расположиться.
Олсуфьев нашелся быстро. Точнее, он подскочил ко мне в тот самый момент, когда Неплюев вместе с Криббе и Штелиным зашли в терем, чтобы стребовать нечто вроде кабинета у перепуганного парнишки, который долго не мог понять, что от него вообще нужно. Парнишка был из башкир, и совершенно точно не мог быть дворовым холопом. По-моему, он вообще здесь жил по каким-то неведомым мне причинам. Но объяснить его статус ни мне, ни моему сопровождению было попросту некому. Тевкелев похоже пошел в подземелье, а попал в Нарнию, а градоначальник вообще не появился. Я даже не знал, кто именно в Уфе сейчас является градоначальником.
Похоже, что этот вопрос задавал себе не только я, но и Ушаков, который только что уехал с Кремлевского подворья, бормоча себе под нос что-то про отрезанные яйца и отвороченные головы, но, может быть, мне это просто показалось. Как я понял, или здесь отделение Тайной канцелярии не было создано, или же сотрудники данного отделения занимались не пойми чем, а вовсе не тем, чем должны были заниматься, если отделение Тайной канцелярии всего же существовало. Андрей Иванович очень остро реагировал на любые нарушения в реформации Тайной канцелярии. Он и свой пост-то оставил в Петербурге, чтобы лично убедиться в том, что все в полном порядке и работает как часы. Слухи летели исправно впереди нас, и в каждом следующем городе нас встречали все более и более подготовленные к великокняжескому визиту главы, купцы, старосты общин и все мало-мальски значимые люди, потому что спрогнозировать, куда меня понесет нелегкая, было чрезвычайно сложно. И вот мы приехали в Уфу, где нас как будто вовсе не ждали. Поручили полковнику Тевкелеву, который вообще к данному городу не имел отношения, побыть главным распорядителем и самоликвидировались. И вот теперь Андрей Иванович, горя праведным гневом хотел выяснить, а, собственно, почему так произошло. Я его не задерживал, мне тоже было интересно узнать, что же здесь происходит.