– Добрый день, Ева Александровна, очень приятно наконец-то с вами познакомиться, – мужчина тянет свою ладонь с улыбкой, напоминающей крокодилий оскал.
– Добрый. Присаживайтесь, – указываю рукой на большой стол для переговоров.
Я дико волнуюсь, оттого постоянно поправляю рукава платья. Очевидно, это не остается незамеченным Вадимом, и на мое колено ложится его большая ладонь и слегка сжимает.
– Успокойся. Я с тобой, – шепчет одними губами, и мне действительно становится как-то спокойней.
– Ева Александровна, мы хотели бы обсудить некоторые вопросы, накопившиеся после смерти вашего отца, – начинает беседу самый старший на вид.
Несмотря на то, что я так волнуюсь, беседа в принципе идет во вполне приветливом и деловом ключе. Как ни странно, мы не обсуждаем, кого надо «убрать», «пустить в расход» или подставить, чтобы человек угодил за решетку. У меня лично были именно такие представления о бандитах.
Но все идет гладко ровно до того момента, пока не звучат слова, сказанные самым молчаливым и хмурым мужчиной:
– Я бы также хотел обсудить с вами содействие в вопросе с клубами Грачева.
Услышав фамилию любимого человека, у меня все холодеет внутри. Обрывается. Сейчас я должна быть как никогда сильной, чтобы выполнить то, ради чего вообще во все это влезла.
– А что не так с клубами Грачева? – спрашиваю, как можно спокойней, делая вид, что этот вопрос мне неинтересен.
– Он отказывается их продавать.
– И? – вздергиваю бровь, прикидываясь дурочкой.
– Надо с ним побеседовать, объяснить. Если надо – надавить. Обычно так всегда поступал ваш отец, – наклоняется вперед и произносит вкрадчиво, словно сообщает большой секрет.
– Я – не мой отец, – холодно и резко отрезаю. Гораздо резче, чем надо. – Предлагаю вам оставить в покое Грачева и просто найти другой объект. Или другой земельный участок.
– Вот как? Вы уверены?
Присутствующие с интересом наблюдают за нашей перепалкой, а один из мужчин открыто высказывает свое пренебрежение. Плевать. Я не позволю людям моего ненавистного папаши нанести еще раз урон семье Грачевых. Буду за них стоять до конца. Даже если никто не оценит этой жертвы. Даже если никто не просит.
– Абсолютно.
– А может…
– Нет, не может! Я все сказала. Клубы Грачева я трогать не позволю! Это понятно?
Мужчина смеряет меня уничтожающим взглядом и резко встает со своего места.
– Понятно, Ева Александровна. Но хочу сказать, что зря вы так. Так дела не делаются.
– Именно так дела и делаются, господин Вавилов. Если у вас все, не смею задерживать.
Мужчины поднимаются с места и прощаются. Вавилов же просто уходит, хлопнув дверью и буркнув себе под нос: «Взбалмошная глупая девчонка!»