– Чтобы живой она из этой комнаты не вышла, – прошептал Эндрю. – Личный приказ Генерала. Понятно?
Земля у меня под ногами закачалась.
– Есть. Сам займусь.
– Молодец. Не сомневаюсь в тебе.
Эндрю двинулся в кухню.
Я стоял совершенно неподвижно и ждал, когда земля перестанет качаться.
Как только Каллум снова запер меня, я продолжила внимательно изучать комнату. Единственным источником света была сорокаваттная лампочка. Окон не было, запертая дверь была для меня все равно что стальная. Пол – цементный, стены – кирпичные, оштукатуренные. Я снова подумала, не позвать ли на помощь, но логика подсказывала, что тут на много километров вокруг нет никого, кто может мне помочь, иначе меня связали бы и заткнули рот кляпом. Я простучала все стены, не вполне понимая, что хочу услышать, но все равно слушала, не изменится ли звук, не услышу ли я пустоту – это пробудило бы во мне надежду.
Но я так ничего и не нашла.
Тот человек, который заходил сюда с Каллумом… Где-то я его уже видела. Точно видела – но никак не могла вспомнить где. Это меня ужасно нервировало. Я отодвинула кровать от стены. Ножки скрежетнули по полу так, что только мертвый бы не услышал. Я тут же замерла и прислушалась. Вроде бы никто не идет. Я стала двигать кровать помедленнее. Вдруг за ней окажется что-то полезное для меня?
Что это там нацарапано на штукатурке за стеной?
Братья мои Кресты, не теряйте веры.
Почерк неровный, зазубренный. Судя по всему, буквы процарапывали ногтем. Не теряйте веры… Господи Боже, а что еще делать в этой дыре?!
В комнате не было ничего, кроме кровати с одним-единственным одеялом и ведра в противоположном углу. И ничего, чтобы я могла сделать хоть какое-то оружие – вот разве что затаиться за дверью и ведром раскроить череп первому вошедшему…
Не теряйте веры…
Я придвинула кровать к стене и снова легла. Интересно, что сейчас делают мои родные: Минни, мама, папа. Папа уже знает, что меня похитили? Я не видела его почти полгода. Как он воспримет эту новость? Сколько денег потребуют похитители? Сколько я стою, с их точки зрения? Может, деньги им не нужны. Может, им нужно другое – например, чтобы помиловали заключенных членов ОО или что-то в этом роде. Я даже не знаю, что за меня просят. Сколько времени прошло с тех пор, как я так сильно не хотела возвращаться домой? Сутки? Двое? Трудно понять, сколько я здесь пробыла.
Странно подшутила надо мной судьба. Я не хотела домой – и вот мое желание сбылось. Я бы отдала правую руку, лишь бы снова увидеть родных. Всего один раз. И когда я поймала себя на этой мысли, то поняла, что отказалась от всякой надежды увидеть хоть кого-то из них хоть когда-нибудь.