А Сеня прямо-таки влюбилась в этих двух женщин, по пятам за ними ходила и, как губка, впитывала все, чем живут они, о чем думают... Решено было, что знакомство свое продолжат в Москве. Мария Леонидовна оставила Сене свой адрес - жили они на Арбате, в Чистом переулке, и пригласила почаще к ним в гости захаживать. От этого и грусть переезда не казалась такой уж горькой - ведь столько хорошего поджидало Сеню в Москве!
Когда прибыла заказанная из Москвы грузовая машина и стали грузить вещи, у калитки притормозил знакомый велосипед. Мамука!
После тех страшных событий в середине июня Мамукин отец Нукзар вместе со всеми родственниками перебрался в Москву. Началось следствие по делу Ефима. И Нукзар был в этом деле не последним лицом... По поселку бродили разные слухи: кто говорил, что его посадят, кто - что откупится, вон, дескать, денег у него сколько! - кивали злобные и завистливые на опустевший особняк с башенкой... Ни детского смеха, ни людских голосов не слыхать в нем было. Дом опустел.
И все-таки Мамука приехал! Приехал, чтобы с ней попрощаться. Он прибыл на электричке один - совсем как взрослый... Видно, домашним было не до него.
- Здравствуй! - сказал он, потупясь и топчась у калитки. - Вот, приехал. Я слышал ты уезжаешь в город... Слон сказал. Мы с ним иногда перезваниваемся. Вернее, он мне звонит - сюда-то позвонить некуда. Не в сторожку же...
- Привет! - шагнула навстречу Сеня и широко распахнула калитку. Проходи... Ой, как я рада, Мамука, уж думала больше тебя не увижу.
- Ну что ты! Правда, отец говорит... мы уезжаем. Совсем. Это ещё не решено, но...
- Ты погоди - ещё все сто раз переменится. Может, вы никуда не поедете. А если и так - можно же переписываться! Ты мне напишешь?
- Я?
Мамука порозовел. Он не думал, что она так встретит его... по-доброму. Ведь, что ни говори, а темная тень отца ложилась на всю семью...
- Ну, конечно! Ты мне свой адрес оставишь?
- И адрес, и телефон.
Сеня быстро сбегала в дом и принесла лист бумаги, на котором старательно написала свой полный московский адрес и номер домашнего телефона.
- Вот, держи! И... ты не волнуйся, Мамука. Все будет хорошо. Обязательно! Только не забывай обо всем... ну, о ручье, о том, как мы бежали, как притащили клад... Вернее, не мы притащили, а Проша. Как он...
- Проша? - Мамука сморщил лоб, как будто силясь что-то припомнить. Это кто? Друг твоего брата?
- Нет, Проша - он... - Сеня осеклась.
Она хотела сказать, что он домовой, но неожиданная догадка вдруг осенила её. Мамука забыл все, что было связано с Прошей, забыл и его самого... Все это попросту стерлось из его памяти, потому что... так хотел домовой. Проша открылся только ей - ей одной - и ни с кем больше не хотел разделять их тайну.