— Девственницей?
Он кивнул.
— Ты ломаешь не только его шаблоны, но и его стены, в которые он заточил себя. Игорь десять лет не вылезает из них, истязая себя, лишая удовольствия от жизни.
— И… это хорошо или плохо?
Алекс улыбнулся.
— Я не знаю, почему ты выбрала его, но… Иди до конца, если уверена, что он тебе нужен. Или беги от него, если надеялась, все все закончится поцелуями.
Он не верил, что мы остановимся на одном поцелуе. И я не верила.
Последние четыре месяца я металась между ненавистью и страстным желанием. С каждым днем мне становилось все тяжелее. Я чувствовала себя виноватой, что использую Шереметьева. В то же время я дорожила каждым моментом, который мы провели вместе.
— Я больше не буду красть твое время, — Алекс жестом показал мне, что отпускает. — Но если тебе что-нибудь понадобится, я рядом.
— Даже, если я захочу сбежать? — прищурилась я.
— Даже, если… И я это сделаю для него, не для тебя. А теперь желаю хорошо провести время.
Я расправила плечи и пошла к лестнице, чтобы спуститься в холл, но в голове роилось столько мыслей, далеких от праздника и танцев, что лучше бы вернулась в комнату и все обдумала еще раз.
Итак, ради Шереметьева, его друг Алекс готов отвезти меня домой!
Это то, что я хотела, к чему стремилась с момента зачисления.
Но…
Хочу ли я домой сейчас, когда здесь моё сердце, моя любовь и моя жизнь?
Смогу ли я теперь жить без Шереметьева?
* * *
Зимний бал стал самым ожидаемым событием года для каждого студента академии. Холл был превращен в танцпол. Столы у дальней стены ломились от еды и напитков. Украшения свисали отовсюду. Кто только додумался залезть под потолок, чтобы и так развесить огромные сверкающие шары!
Я никогда не любила посещать маскарадные балы и всякие подобные мероприятия. Я их ненавидела. Я ненавидела претенциозные манеры, фальшивые улыбки и мать, которая всегда настаивала, чтобы я была ее компаньонкой.
Но теперь мать отсутствовала, а я отчаянно хотела видеть здесь только одного — единственного человека.
С волнением я остановилась на предпоследней ступеньке и оглядела зал, выискивая его.
В мерцающем свете, за толпой танцоров, он стоял, как стражник, у дальней стены холла. Его серьезный взгляд встретился с моим и не упустил ни единого сантиметра, скользнув по мне с головы до пят.
Под танцевальную музыку студенты кружились вокруг меня, остановились, поворачивали головы и понимающе смеялись.
Но для меня существовал только он.
Дыхание участилось, от жара и от холода бросало в дрожь. Я хотела бежать к нему, хотела снова почувствовать его губы, его язык, услышать наши смешанные гортанные стоны и извиваться в его умелых руках.