— А ежи причем? — неподдельно удивился Дамир.
— А ежи здесь чаще всего появляются, — сказал маг, а потом посмотрел влево, махнул туда же рукой и добавил: — А еще вон там изредка открывается портал в какой-то чужой мир. Я в архивах порылся, примерно раз в двадцать лет, плюс-минус до пяти лет. Чаще всего как открывается, так и закрывается. Однажды туда корова забрела и пропала. Несколько раз местные жители умудрялись последовать ее примеру. Лет пятьдесят назад какая-то женщина появилась, явно из благородных, как уверяли селяне. Говорила непонятно, одета была богато, в шелка, хоть и странно. Ее довезли до Пятилистника, она там умудрилась познакомиться с каким-то магом, а потом ее след теряется. Но можно предположить, что это она та любовница-иностранка одного из министров, которая посоветовала убитому горем королю пересадить женщин в мужские седла и добивалась того, чтобы женщин наравне с мужчинами учили магии. Вообще, выдающаяся дама была, а откуда взялась, непонятно. Словно из воздуха соткалась в этом самом Пятилистнике.
Студентусы дружно восхитились выдающейся дамой.
— А ежи тут причем? — дотошно спросил Дамир.
— А на ежей тоже мог портал повлиять, — не шибко уверенно сказал маг. — Есть порталы из которых выползает зеленый туман и превращает овощи в гигантов, а людей в оборотней… ну, если в мир этого тумана попасть. А может оказаться что местный, вроде бы безвредный, постепенно тоже на что-то влиял и теперь его влияние накопилось.
Студентусы опять восхитились.
— А ежей здесь нет, — добавил Шелест. — Мы бы заметили.
— А может они только к девкам выходят, — азартно предположил Ленц, а потом, немного подумал, и заявил, что надо в ловушках девок над поляной подвесить и проверить. Вдруг ежи выйдут.
Маг на него посмотрел с большим сомнением.
А потом тяжко вздохнул и представился:
— Льен. Свободный маг.
Студентусы переглянулись и тоже представились. И лечащую настойку послушно выпили. И пообещали над лошадью не издеваться. Тем более, эта лошадь в ответ на доброту Льена бродила теперь за ним, как собака, и ее наверняка придется отдирать от него, как недавно от куста.
Поесть студентусы тоже согласились.
А потом как-то так вышло, что они рассказали и о своей недопрактике, и о странностях маршрута.
Льен привычно почесал затылок и обозвал маршрут идиотизмом. А потом огорошил студентусов тем, что в селах и городках, где они должны были отправлять отчеты, сделать это негде. Разве что голубей запускать. Или слать письма с почтовой каретой, которая появляется в тех местах раз в неделю.