Солье сжал кулаки, удерживая себя от того, чтобы не схватить Алекс и не уволочь ее силой, а именно этого ему хотелось больше всего.
— Да ты: ты же не понимаешь: — наконец Солье произнес то, что мучило его все это время. — Ты не видела их глаза! Ты не понимаешь, что они не просто так согласились нам помочь! Да эта Фрея чуть не сожрала тебя одним взглядом! Будь ее воля, она проглотила бы тебя и косточек не оставила!
— Джек! — Алекс наконец развернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза. — Это мой мир! Я понимаю и вижу не меньше твоего! Я двуликая, я выросла и живу среди них. Повторюсь, это мой мир, и я знаю, на что согласилась. А потому хватит. Мы должны отдохнуть. Ты должен отдохнуть, а мне необходимо подготовиться.
— Я считаю: — попытался снова остановить ее Джек.
— Я знаю, что ты волнуешься, — Алекс неожиданно улыбнулась, чем, кажется, окончательно поставила мужчину в тупик, — детектив Джек Солье. Но прошу, прекрати пытаться ограничить и защищать меня.
Доверься мне, как я доверилась тебе. Ведь мы напарники? Верно?
Солье закусил нижнюю губу, пытаясь придумать и предложить иной выход. До того момента, как все встало на свои места и стало ясно как день, он гадал, куда и зачем тащит их Вэлмар. Теперь же все прояснилось — они просто овцы, удачно подвернувшиеся этой стае диких волков, и те готовы в любую секунду, как только Джек и Алекс немного ослабят оборону, сожрать нерадивых овечек. Только Джек был категорически против такого развития сюжета.
— Джек, — снова позвала мужчину Алекс, — поверь, все будет хорошо. Я немного знаю о том, что меня ожидает, а потому готова:
— Откуда? — Солье сделал шаг ближе и, уперев руки в бока, склонил голову к правому плечу, при этом еле заметно скривившись. — А? Ты некромант.
— Прости, я не могу тебе всего объяснить, но повторюсь — просто доверься мне:
— Не можешь? — протянул Джек. — Ладно. А что такого тебе сказала эта верховная? Ты же с лица спала.
— Джек, — Алекс нахмурилась, — я:
— Тоже не можешь? — Тихая злость в его голосе не осталась незамеченной.
— Нет. — Алекс тяжело вздохнула.
Ее раздирала целая гамма противоречивых чувств. С одной стороны, она до ужаса боялась того, что ожидало впереди. Ей, привыкшей ежесекундно скрывать свою суть от всех и каждого, было страшно. Страшно раскрыться, страшно попасть под удар чужой ненависти и презрения. Страшно за свое будущее. Страшно увидеть лицо единственного человека, кто теперь для нее имеет хоть какое-то значение, что, в свою очередь, тоже стало для нее открытием. Но с другой стороны, желание найти ту тварь, что убила Карла, перекрывало все остальное.