Возьмем, к примеру, первый из вступивших в эксплуатацию высотный дом - на Котельнической набережной. Общая длина санитарно-технических труб, проложенных в этом доме, составляет около 60 километров, длина электрокабелей и электропроводов - почти 200 километров, длина слаботочных проводок - телефона, радио - более 70 километров и т. д. Но жильцы дома нигде не видят этих коммуникаций - все они скрыты от глаз. Если бы мы могли каким-либо гигантским рентгеновским аппаратом просветить высотное здание, то увидели бы, что огромная, чрезвычайно разветвленная и сложная сеть коммуникационных артерий дома расположена в междуэтажных перекрытиях, перегородках и, главным образом, в стенах.
Размещение этих коммуникаций, конечно, не могло не усложнить работы по возведению стен и перегородок В некоторых случаях в них надо было оставлять сквозные каналы и шахты, в других - закладывать асбоцементные трубы, в третьих - специальные металлические трубки, в которые затем протягивались провода, и т. д.
Эти работы, особенно прокладка всевозможных артерий, должны были производиться с максимальной тщательностью: ведь будучи раз уложены, эти артерии последующей отделкой закрывались навечно, и любая неисправность требовала бы ломки капитально выложенных стен.
Эти трудности строителями успешно преодолены: коммуникации заселенных домов работают бесперебойно, и ни одному обитателю, пользующемуся замечательным благоустройством домов, не приходит в голову, какая сложная работа непрерывно протекает в стенах, отражающих его жилье.
* * *
Все конструкции, о которых мы до сих пор говорили и которые, по существу, являются собственно зданием, в готовом сооружении остаются скрытыми от глаз наблюдателя так же, как скрыты от него и коммуникационные сети.
Ни внутри, ни снаружи здания нельзя увидеть конструкций фундаментов, каркаса, перекрытия, стен и т. д. Являясь важнейшими рабочими органами сооружения, эти конструкции в то же время не могут, конечно, сами по себе служить требованиям архитектурной эстетики, и для того, чтобы придать зданию архитектурный наряд,, его надо «одеть».
Сегодня, любуясь исполинскими уступчатыми массивами высотных зданий, мы видим их богатейшее убранство, в котором все - от нежных светло-кремовых тонов облицовки до богатых лепных скульптурных украшений, от разнотонных полированных плоскостей мрамора до золота звезд и шпилей, венчающих здание, - все поставлено на службу эстетике, на радость глазу. Конструкций здания мы не видим. Они упрятаны.
Вот высоко в небо поднялся шпиль высотного здания Московского университета. Он виден издалека, со всех концов Москвы, и кажется совсем легким, воздушным. Поблескивающая на нем изящная звезда, кажется, может уместиться на ладони, а колосья венка, обрамляющего звезду, словно вырезаны тончайшим резцом ювелира. Таким мы видим шпиль МГУ, и вид его радует наш глаз.