Мужчины рыгнул и вздохнул, передав кружку обратно жене.
— Нет, — повторил он, улыбаясь. — Тебе не надо об этом беспокоиться, дражайшая.
Он смотрел, как она пьёт из кружки. Её глотки были куда более деликатными. Всё ещё глядя на неё с любовью в глазах, он пожал плечами.
— Они сюда не придут. Помнишь, как мы всё оставили, моя умная, коварная жена, перед которой невозможно устоять? Это была твоя идея. Они пересчитают тела. Цифры совпадут. Они посчитают, что мы погибли с остальными. Им не хватит ума понять, что ты сделала, чтобы спрятать нас от них. Более того, они никогда не подумают, что пираты могут быть богатыми.
Мои брови взлетели ещё выше.
Я посмотрела на Блэка, который встретился со мной взглядом, поджимая губы.
— …В любом случае, — сказал мужчина, показывая на комнату с высокими потолками. — Они сюда не придут. Ты же знаешь, какие они. Они не покинут то место. Скорее всего, никакая прибыль не заставит их это сделать. Они найдут какую-нибудь местную крестьянку и повесят на эшафоте. Может, Катарину. Или Ленору. Или они застрелят рысь и заявят, что ты превратилась в неё после того, как съела мальчишку Хендерсонов.
Она расхохоталась, едва не прыснув напитком.
Я решила, что это было вино.
Он усмехнулся вместе с ней, улыбнувшись шире, когда она передала ему кружку.
— Они не найдут нас здесь, — повторил он, забирая ту из её пальцев. — Здесь мы будем использовать другие имена. В любом случае, они думают, что мы с Карибов, помнишь? Чёрные сердца. Выскочки. Они никогда не подумывают высматривать лица в высшем свете, ища нас. Они посчитают, что это невозможно.
— Новые имена, говоришь? Для нас? — женщина с золотисто-каштановыми волосами бросила на него лукавый взгляд. — А ты уже выбрал их, мой возлюбленный?
Блэк фыркнул. «Иисусе. Даже его родители были разводилами, убийцами и мудаками. Почему это меня вообще удивляет?»
«А тебя это удивляет, Блэк?»
Подумав над моим вопросом, он покачал головой.
«Нет», — раздражённо признался он.
Но человеческий мужчина перестал притворяться, будто думает. Устроившись на диванных подушках, он улыбнулся шире и сделал ещё один глоток вина.
— Думаю, мы будем называть себя Д'оревиль, милая. Никто не станет расспрашивать о семейном родстве, если нас будут считать французами…
— Если только они сами не французы, — заметила она.
Он отмахнулся, его тон становился несдержанным от вина и секса.
— Нет, нет. Мы позаботимся о том, чтобы оставаться невидимыми, дорогая моя, — потянув за её золотисто-каштановый локон, он добавил: — Я буду Денисом, — он посильнее потянул за её волосы. — Ты будешь Вирджинией.