Я опять обзываю Гончарова ругательным словом. Вслух. А потом разворачиваюсь и иду к машине.
— Не в ту сторону, — летит мне в спину.
Но без разницы сейчас, куда направляться. Глаза застилают слезы, и грудную клетку обжигает болью. Да, Костя потерял близких людей и винит себя в их смерти, хочет отомстить за сына, но ведь это все в прошлом, никого из них не вернуть.
— Да остановись же ты! — Гончаров ловит меня за руку и прижимает к себе.
Я утыкаюсь лицом ему в грудь и, сцепив зубы, позволяю себе слабость. Сотрясаюсь в рыданиях, потому что не хочу, чтобы Костя подвергал нас опасности и в лучшем случае сел в тюрьму за то, что собирается сделать. Да, я его ненавижу, но зла никому не желаю. И тем более не хочу, чтобы кто-то пострадал.
— То есть в твоем представлении я сорняк, который можно топтать и делать с ним все, что захочешь? — немного успокоившись и собрав мысли в кучу, спрашиваю я.
— Ничего такой сорняк. Красивый. — Костя неторопливо поглаживает меня по спине и прижимается губами к моей макушке.
— Лучше бы я и дальше находилась в неведении, — опять всхлипываю я, чувствуя, как сильно колет в груди.
Будто сердце проткнуто насквозь после его откровений. А еще я не ожидала, что Гончаров проявит ко мне хоть каплю нежности.
— Ты сама хотела правду, а я не имею привычки лгать.
— Люди, связанные с политикой, делают это очень изощренно. К тому же я видела твои интервью…
— Ладно. Я не имею привычки лгать близким людям и приближенному ко мне кругу лиц.
— Я не твой близкий человек…
Гончаров обхватывает мой затылок рукой и, собрав волосы в пятерне, слегка оттягивает голову назад, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Ближе больше нет. Ты моя жена. И да. Есть еще нюансы, о которых я умолчал, но, видя твою непредсказуемую реакцию, повременю с этими вопиющими фактами.
— Всё? Успокоилась? — спрашивает Костя, когда я нажимаю на кнопку запуска и кладу руки на руль, чувствуя сильное опустошение и в то же время легкость.
Давно так не ревела, чтобы голова разболелась и глаза опухли. Тем более при постороннем человеке. Ну как постороннем... Костя — мой муж. Пусть и фиктивный, но сейчас у меня тоже нет никого ближе, кому можно было бы рассказать о том, что на душе.
Включаю дворники и несколько минут смотрю, как они счищают влагу со стекла.
— Спасибо, — благодарю Костю за то, что он и слова не сказал, пока я рыдала у него на на груди.
— Ветровку мне потом постираешь и высушишь.
Я тихо хмыкаю. Вот что за человек такой? Все равно нужно меня как-то задеть и уколоть. Но за поддержку действительно спасибо. Последний раз так заботливо ко мне отнеслась бабуля, когда меня жених бросил, уехав в Москву и тем самым разбив мое сердце вдребезги. Я прорыдала у нее на плече два часа, после чего она заварила крепкий чай и еще полвечера просто со мной разговаривала.