— Без понятия.
— В смысле?
— В прямом. Знаю, что родом из богом забытой глухомани.
— Так не бывает.
Костя награждает меня таким взглядом, что не решаюсь и дальше допытываться у него про время и место рождения, но зато спрашиваю другое:
— Ты изменял жене?
— Постоянно, — без запинки отвечает он.
Я удивленно вскидываю брови вверх, потому что не ожидала подобное услышать.
— Марина называла мою работу горячо любимой любовницей. А я действительно не представляю, как можно сидеть без дела или довольствоваться малыми результатами. Нищее детство и такая же юность отложили свой отпечаток. Мне нужно все и по максимуму.
— И в чем это проявляется? — Почему-то в это мгновение я ощущаю себя одной из тех журналисток, которые постоянно вьются возле Гончарова и пытаются что-либо вынюхать про его жизнь.
— Во всем, — отвечает он.
— И что ты сделал первое, когда заработал кучу денег?
— Вложил их в дело. На оставшиеся купил себе дом и поехал отдыхать. Обновил тачку, гардероб.
— А ты нехило заработал... Честным путем?
— Поехали. — Костя тянется в карман ветровки за сигаретами и приоткрывает окно.
— То есть не честным? Я угадала.
— За это мне грозил срок. Хороший такой, лет на двенадцать. Но Багдасаров меня отмазал и взял в рабство.
— Так вот какие у вас отношения…
— Это были деньги, которые я когда-то увел у него из-под носа. В итоге это стоило мне очень дорого. Но я был глупым и наивным пацаном. Думал, что любые сложности по плечу с такими деньгами и все сойдет с рук. Что я слишком умный. Умный, только связей не имел. И едва не сел. С рук ничего не сошло.
— Поэтому ты меня пожалел? Моя история чем-то напомнила тебе свою?
— Маша, те суммы, которые ты скрывала, чтобы положить себе в карман, — крошки в сравнении с моими. Я работал не один. У меня был друг. И вот ему повезло меньше. Артур только за меня поручился и взял под крыло, а Валику впаяли десять лет и потом убили в драке на зоне. Ему год оставалось сидеть. И такое бывает.
— Какой кошмар...
— Я понимаю твое отчаяние. Оно часто накатывает от безденежья, и в один из таких моментов легко переступить черту и перейти на темную сторону. Особенно когда помощи ждать не от кого.
— Я не хочу домой, — честно признаюсь.
Мне нравится сидеть в машине и разговаривать с Костей. Почему-то это успокаивает.
— А куда хочешь? — интересуется Гончаров.
— Ну... Можно по городу покататься... Я нигде не была. Давай в центр? Забей в навигаторе адрес, я не разбираюсь в этой штуке, — киваю на приборную панель.
— Может, все-таки домой? — с надеждой в голосе спрашивает он.
— Я хочу в центр, — настырно заявляю я. — А тебя могу завезти на квартиру. Все равно теперь не усну, хоть и наревелась.