Волна животного страха затопила меня, парализуя и лишая сил. Теперь я уже не неслась, как угорелая, а еле передвигала ноги. Биение сердца отдавалось пульсирующей болью в висках. Нет! Этого не может быть!
Чинить разборки Димке я уже не смогла. Уложив Мишку спать, разогрела ужин Алику, который принципиально без меня не ел вечером. Разговаривать с ним было не о чем. Его любимая игра в молчанку, которая всегда доводила до белого каления, сейчас меня не трогала. Хотя я видела, как у него чешется язык, спросить, откуда дорогая вещь. Конечно, он догадался, откуда, вернее, от кого, но оставался жгучий вопрос – как? Но тут уж ему прилетели грабли! Хотел наказать меня?! Молчи на здоровье, только смотри не лопни от любопытства.
Где-то читала об исследованиях немецких ученых о злорадстве. Они утверждают, что это чувство полезно для здоровья. Возможно, они расценивают с точки зрения эмоций – хоть извращенная, но радость! Но вот Вселенная с ее законами этого точно не одобряет.
В чем я убедилась уже на следующий день.
– Ма-а-м, – горячо зашептал мне на ухо Мишка, когда я еще не особо поняла, проснулась или нет.
– Что, сын? – не разлепляя век, сонно пробормотала.
– А можно я квадрокоптер в садик возьму? А то его толком никто и не видел. Дядя Макс пришел, когда у нас были занятия по рисованию, все в студии сидели. А потом пошли на улицу, и Регина Валдисовна велела оставить его в кабинете, чтоб не сломали, – все так же шепотом, чтоб не разбудить папу, крепко спавшего после тяжелого боя, объяснил Мишка.
Я никогда не просыпалась от вылитого на меня чайника с холодной водой. Но ощущения примерно такие же. Меня чуть не подбросило на кровати. Я вчера настолько возмущена была захватническим рейдом Макса, что даже не спросила ребенка, о чем они говорили. И как получилось, что мой сын, твердо запомнивший, что от незнакомых людей ничего нельзя брать, принял дорогущий подарок.
Но мне не хотелось бы, чтобы наш разговор дошел до ушей Алика. Вдруг не вовремя проснется. Поэтому, быстренько сварив мужу кашу и пару яиц, намазав бутерброд, я справилась с утренним ритуалом намного быстрее. Тревога подгоняла меня. Одев сынулю, я готова была чуть ли подмышку его схватить – чтоб он не тормозил.
– Мам, ну так ты мне не сказала. Можно? – выкрутившись из моих рук, и поджав один уголок рта, как любил делать Подгорский, насупленно посмотрел на меня сын.
Как бы я хотела сказать, что вообще этот квадрокоптер надо выкинуть на помойку! Но я адекватная, воспитанная женщина, которая не устраивает истерики и не совершает глупых поступков, чтобы не выглядеть ненормальной в глазах ребенка. Это я себя так убеждаю. Выдыхаю.