— Не с моими нынешними умениями, — притворно вздохнула Аня.
В голове у нее пронеслось: «А и знала бы — не сказала. Укрепление чужого клана — не в интересах Глазьевых». Судя по всему, она уже чувствовала себя частью другого клана. Я вздохнул и отдал медузе приказ затереть скопированное в сознании у Ани. Вскоре на месте зеленых сгустков была чернота, готовая принять другие знания. Справившись с соблазном подкинуть ей что-нибудь, я скомандовал медузе быть готовой к выходу. Рыться в голове Ермолиной дольше необходимого я не собирался: это оказалось на удивление противно, как я ни пытался дистанцироваться, время от времени до меня долетали отголоски ее мыслей, весьма нелестные для меня. Возможности медузы позволяли подправить отношение Ани ко мне. Да что там отношение — сейчас я смог бы ей внушить, что она влюблена в меня, а к Глазьеву испытывает одно лишь отвращение. Но сделать так означало стать на ту же скользкую дорожку, что и Аня. Нет уж предатели нам не нужны. Кто предал один раз — предаст и второй. Не буду же я постоянно рыться у нее в голове и править?
— Ярослав, тебе покрепче? — заворковала Аня, наливая заварку в чашку.
— Спасибо, достаточно, — ответил я и коснулся ее руки.
Медуза перескочила на меня, и я смог наконец отстраниться от негатива, изливаемого почти бывшей соклановкой.
— Но, в принципе, ты бы смогла ему помочь? — спросил я.
— Не знаю, — она притворно вздохнула. — Жалко парня, конечно. Возможно, если бы я посмотрела записи Вишневских, касающиеся химер…
— Записи будут вряд ли, — ответил я. — Я выжигаю в комнатах все. Там слишком…
— Воняет, — пришел мне на помощь Серый.
Он смотрел на меня с явным вопросом. Я прикрыл глаза, показывая, что все: половина дела сделана. Осталось досидеть чаепитие, съездить к Мальцевым, а потом попытаться передать Тимофею. Не получится — что ж, знания для этого мира будут утеряны.
— Но записи можно оставлять, — заметила Аня. — Я их могу продезинфицировать так, что ничего вредного не останется.
— Боюсь, там само содержимое вредно, — ответил я. — Ты бы видела, во что они превращали людей.
— Так я видела. Сергей показал.
— А, ну да. Но он не до конца превратился.
Она принялась расспрашивать про нашу недо-химеру, но по осторожным вопросам стало понятно, что интересует ее не пострадавший, а то, что происходит в доме. Мне не нужно было лезть ей в голову, чтобы понять: сейчас там рассматривался вариант, не получится ли чего важного оттуда притащить Глазьевым. В конце концов это вылилось в предложение:
— Мне кажется, если бы я на месте посмотрела на вашего пострадавшего, скорее бы придумала что-то для него.