О присоединении Боснии и Герцеговины к Австрии (Толстой) - страница 10

IX

Казалось бы, естественно человеку с неразвращенными и нерасслабленными духовными силами, встретившись с требованиями государственными: податей, солдатства и др., спросить себя: "Да зачем же я буду исполнять все это? Я хочу наилучшим образом прожить свою жизнь, хочу работать, кормить семью, хочу сам решать, что мне приятно, полезно и должно делать. Оставьте меня в покое с вашей Россией, Францией, Германией, Британией, Сербией, Болгарией, Финляндией и т. п. Кому это нужно, те пускай соблюдают эти Британии и Франции, а мне они не нужны. Силою вы можете отобрать у меня все, что хотите, и убить меня, но сам я не хочу и не буду участвовать в своем порабощении". Казалось бы, естесственно поступить так, но никто еще не говорит этого и никто еще так не поступает. Но люди уже начинают думать так и потому скоро начнут и поступать так. Христианское человечество живет уже более столетия в самом несвойственном людям положении: живет без всякого религиозного объяснения своей жизни и вытекающего из него руководства поведения. И чем дольше оно живет так, тем, с одной стороны, мучительнее и труднее становится его жизнь, и, с другой стороны, тем все яснее и яснее становится для него сознание того давно предчувствуемого человечеством закона любви, долженствующего заменить закон насилия. Ясность этого сознания, я думаю, дошла в наше время до такой степени, что всякий толчок может и должен вызвать пробуждение народов от того патриотизма и вытекающего из него рабства, в котором они находятся. Сознание того, что старый закон и отжил и довел людей до высшей степени бедственности и уродливости жизни, и что новый закон свободы и любви, открытый уже тысячи лет тому назад, требует своего применения и осуществления, до такой степени близко теперь людям не только нашего христианского, но и всего мира, что пробуждение от того порабощения и развращения, в котором столько веков держали держат сами себя народы, может, как я думаю, наступить всякую минуту. Ведь предстоящее огромной важности событие все не во внешних поступках, которые могут встретить непреодолимые препятствия, а все в сознании людей, всегда свободном и не могущем быть ничем задержанным. Ведь все, что нужно теперь людям всего мира для своего освобождения, не заключается в каких-нибудь подвигах, трудных поступках борьбы с более сильным врагом. Нужно только одно: самое естественное, свойственное человеку и легкое дело, даже не дело, а только состояние, состояние воздержания, неделания поступков, противных сознанию. А ни сознанию, не воздержанию от поступков, противных сознанию, ничто помешать не может.