- Я навлекаю беду на вас и на мое дитя? - удивленно повторила Ипполита. - Что это значит?
- Увы! - воскликнула Изабелла. - Чистота вашего собственного сердца мешает вам видеть развращенность других людей. Манфред, ваш супруг, этот нечестивец...
- Остановитесь! - сказала Ипполита. - Вы не должны в моем присутствии говорить без уважения о Манфреде: он мой супруг и повелитель, и...
- Недолго он будет оставаться таковым, если сумеет осуществить свои порочные намерения, - вскричала Изабелла.
- Меня изумляют эти речи, - сказала Ипполита. - У вас горячий нрав, Изабелла, но до сих пор еще никогда вы не утрачивали должной сдержанности. Какой поступок Манфреда позволяет вам говорить о нем так, как если 'бы он был убийцей, преступником?
- Добродетельная и чересчур доверчивая государыня! - отвечала Изабелла. - Он не хочет лишать тебя жизни, но хочет освободиться от тебя! Развестись с тобой!
- Развестись со мной! - Развестись с моей матерью! - разом воскликнули Ипполита и Матильда.
- Да, - сказала Изабелла, - ив довершение своего преступления он замышляет... Я не могу выговорить это!
- Что может еще превзойти сказанное тобою? - молвила Матильда.
Ипполита молчала, онемев от горя. Вспоминая недавние двусмысленные речи Манфреда, она убеждалась, что все, услышанное ею, - правда.
- Достойнейшая, дорогая госпожа моя! Государыня! Матушка! - восклицала Изабелла, бросившись в порыве внезапно нахлынувшего чувства к ногам Ипполиты. - Верьте мне, клянусь вам, я скорее приму тысячу смертей, нежели уступлю столь гнусному...
- О, это уже чересчур! - вскричала Ипполита. - Одно преступление влечет за собой другие! Встаньте, дорогая Изабелла, я не сомневаюсь в вашей добродетели. О, Матильда, этот удар слишком тяжел для тебя! Не плачь, дитя мое! И - прошу тебя - не ропщи. Помни, что он все же твой отец!
- Но вы моя мать, - с жаром сказала Матильда. - И вы добродетельны, вы безупречны! Как же, как же мне не сетовать?
- Ты не должна сетовать, - сказала Ипполита. - Полно же, все еще обернется к лучшему. Манфред, впав в отчаяние из-за гибели твоего брата, сам не знал, что говорит. Может быть, Изабелла неверно поняла его: у него ведь доброе сердце... И к тому же, дитя мое, ты знаешь еще не все! Нас подстерегает рок: десница провидения занесена над нами... О, если бы я могла спасти тебя от грозящего нашему дому крушения! Да, - продолжала она несколько более спокойно, - быть может, пожертвовав собой, я смогу отвратить несчастье от всех вас... Я пойду и скажу, что согласна на развод - мне безразлично, что станется со мной. Я удалюсь в соседний монастырь и проведу остаток дней моих в слезах и молитвах за свое дитя и... за князя!