– Да разве в этом дело? – махнул рукой Шкурдюк. – Жизненной силы нам не хватает. Мой дед с утра чугун картошки с салом съедает, а мы уже – не тот компот! Эх, разве бы я тут сидел, если бы меня здоровье так не подводило… Нервы совсем ни к черту!
Глядя на эту сбитую из дикого мяса и лошадиных костей фигуру, было трудно поверить, что там внутри еще есть и нервы.
– А чем же это вы страдаете? – спросила я вежливо.
Шкурдюк подобрался, как для декламации стихов, и значительно, с выражением сообщил:
– У меня вегето-сосудистая дистония с вазомоторными кризами…
Он говорил это старательно, будто долго разучивал по бумажке свой диагноз.
– Это у вас, наверное, от излишнего образования, – предположила я.
А он легко согласился:
– Наверное, скорее всего. – После чего спросил: – А к нам-то вы пришли зачем?
Я допила остаток чая из чашки, потому что знала – теперь уже, не предложит, и как можно спокойнее сказала:
– Я бы хотела, чтобы вы мне рассказали о драке, которая произошла несколько дней назад в такси…
– А почему это вас интересует? – спросил Шкурдюк с напором, и глаза его мгновенно выгорели, став из голубых белыми.
Я вздохнула:
– Вы не мальчик, должны понимать, что драка на улице имеет не только личный, но и общественный интерес. Как я слышала, вы избили и оскорбили человека.
– Это я избил человека? – искренне возмутился Шкурдюк. – Да он, подлюга, мне весь хребет переломал, от загривка до унитаза! Его не то что оскорбить, его лучше всего убить надо было!
От нахлынувших воспоминаний, от ярости у него на губах закипали слюни, как пена на краях суповой кастрюли, серые и жирные.
– Если бы не люди вокруг, я его, гадину, вообще бы убил там! Шнифты ему нужно было вырвать на месте!
– А вы еще жаловались на вазомоторную дистонию, – сочувственно сказала я.
– Когда меня обидят, мне на дистонию наплевать, – чистосердечно заявил Шкурдюк.
– Но ведь это же вы первый плюнули ему в лицо, – напомнила я.
– Во-первых, я не плевал, – сказал он быстро и твердо, как отрубил. – А во– вторых, если даже и плюнул, то он тоже мне врезал, подлюга. Вот же придурок, рольмопс малохольный, ему все говорят:
«Что ты прешь, как бык на демонстрацию? Давай помиримся по-людски и все закончим». А он вопил:
«Я добьюсь, я вас посажу, я вам – то, я вам – се!» Ну вот пусть он теперь отбрехивается…
Я спросила его спокойно:
– А вас не смущает, что вы и ваши приятели говорите неправду? Вы ведь врете следствию… Он весело загоготал:
– Га-га-га! Это все пустые разговоры! Не соврешь – не проживешь! Знаете, есть такая детская считалочка, на спряжение или на склонение, не помню уж как там: я иду по ковру, ты идешь, пока врешь, он идет, пока врет… Га-га-га-га…