- Казимир, тебе надо проглотить хоть кусочек хлеба, - попытался Януш переменить тему.
- Не могу,- ответил тот почти беззвучно. - Он застрянет у меня в горле. Надо успокоиться. Подожду до утра...
- Утром вместо тебя пойду я,- не совсем решительно сказал Генек.
- Нет,- возразил Казимир. - Мы честно тянули жребий. Может быть, потом на вашу долю выпадет что-то более ужасное. Я привыкну. Правда, привыкну!
- Яворский завтра отправляется в Биалуту к Анне Ливерской за фотокарточкой Казимира. Для тебя это первый шаг к свободе. Думай об этом завтра и послезавтра...
- Послушайте, ваше преподобие,- неуверенно начал Казимир.
- Да?
- Нет худа без добра,- застенчиво продолжал Казимир.
- Что ты имеешь в виду?
- Не, могли бы вы благословить меня?- попросил он. - Человек должен за что-то цепляться. Попробую верить, что не все кончено для тех несчастных, которые с дымом вылетели через трубу, пеплом которых засыпают болота и уборные эсэсовцев. Страшно, если эти жертвы принесены бесцельно. В трубу... и все. Тогда победа была бы за немцами. А я хочу верить, что погибшие не исчезли бесследно, что их разум, души (называйте это как хотите) продолжают жить, втайне высмеивают шкопов и готовятся стать свидетелями их поражения. Черт побери, если вы не против, посланец неба, то благословите старого некрещеного безбожника.
- Каждый день ниспосылаешь ты мне луч света, о боже,- прошептал Мариан Влеклинский, и глаза его засветились. - Я охотно благословлю тебя, сын мой, и окрещу с большим удовольствием.
- О нет,- поспешно сказал Казимир. - Без этой церемонии с водой. Если твой бог действительно существует, то хватит одного благословения.
- Благословляю тебя, сын мой!- торжественно произнес ксендз. - Да поможет тебе бог!
Все умолкли.
- Вы верите, что он поможет?- нарушил затянувшееся молчание Казимир. Черт возьми! Дайте мне хлеба, ребята. Что толку для тех несчастных, если и я сам сдохну?
- Эй, ты, куда направляешься?- окликнул Януша эсэсовец у ворот лагеря.
- В "небесной команде" работает один парень из нашего блока. Надо проверить, справляется ли он...
- Так ты писарь из восемнадцатого, один из этих пронырливых лизоблюдов? Тебе не повезло, приятель. Там сейчас нет аппетитных баб.
- Я выполняю свой долг,- ответил Януш невозмутимо.
Его пропустили. Об этом примерном писаре знали почти все эсэсовцы. Они насмехались над его исполнительностью, но не лишали его относительной свободы, не видя в этом ничего опасного. Кругом полно эсэсовцев, вокруг лагеря посты, дальше - большой сторожевой пояс надежно охраняет Освенцим и Биркенау.