Глава XI
НА ВОЛЕ И В ЗАТОЧЕНИИ
– Манька, ты чего такая тихая? – спросила Саша, когда они вернулись домой. – Всего один стишок выдала, на тебя не похоже.
– Просто так… Настроения нет.
– Из-за Гошки волнуешься?
– Чего волноваться-то? Ему уже лучше.
И вообще…
– Что?
– Я решила вырвать с корнем…
– Что вырвать?
– Любовь.
– Любовь к Гошке? С корнем? – засмеялась Саша. – Почему?
– Потому что он влюблен в тебя.
– Мало ли кто в меня влюблен…
– Да, в тебя многие мальчишки влюблены, это правда, но на них мне плевать.
А любовь к Гошке может нас с тобой поссорить. Я буду тебе завидовать и хуже к тебе относиться, но ты же все-таки моя родная сестра, а Гошка… Что ж, если он не сумел меня оценить…
– Мысли, конечно, разумные, – улыбнулась Саша, – но дело в том, что я в Гошку не влюблена, а тебя он еще запросто может оценить.
– Так ты считаешь, мне не надо его разлюблять?
– Это ты должна сама решить, а то потом будешь меня обвинять. И еще – разве можно разлюбить по заказу? По-моему, нет.
– По заказу, конечно, нельзя, но если тренировать волю…
Они замолчали. После вчерашнего визита их отца девочки ощущали какую-то потерянность. Они общались с ним почти как с чужим. И после его ухода даже не обменялись впечатлениями, что было для них странно и непривычно. И этот разговор о Гошке получился каким-то натянутым.
Первой нарушила молчание Маня.
– Сашка, о чем мы говорим? Мы же просто стараемся не говорить о папе. Тебе он вчера не понравился? – спросила она напрямик.
В синих Сашиных глазах отразилось смятение.
– Да, Маняшка, не понравился, ты правильно выразилась. Именно не понравился.
Какой-то он стал другой и… чужой. Он как будто играл любящего папу.
– Плохо играл. Бездарно.
– А почему, как ты думаешь?
– Наверное, он нас разлюбил.
– Нет, не может быть! Любил, любил и вдруг разлюбил?
– А если он волю тренировал?
– Чепуха, зачем?
– Наверное, ему любовь к нам как-то мешала. Если у него еще дети будут, их он будет любить, а нас…
– Ерунда, дело не в этом, мне кажется…
– А в чем?
– В том, что мы первый раз так долго не виделись, в том, что он пришел к нам в гости и ему… наверное, ему было тяжело смотреть нам в глаза и стыдно отчасти. Из-за того, что у нас по его вине так изменилась жизнь. И чтобы скрыть неловкость, он старался изображать веселого, доброго и очень-очень знаменитого папу.
– Ты правда так думаешь?
– Правда, – кивнула Саша.
– Тогда еще ничего…
– Ты, Маняшка, вообще любишь крайности.
– Какие еще крайности?
– Ну, например, я люблю Гошку – я разлюблю Гошку. Папа нас любил – папа нас разлюбил. Либо черное, либо белое.