Порой Филип сажал ее в седло перед собой, и они уезжали из замка. Так повелось с первых дней в Нейуорте, когда он показывал Анне ее новые владения, так случалось и потом, когда им просто хотелось побыть наедине. Ибо этот конь почти с самого начала стал существом, которое связало их. Она помнила его еще молодым горячим конем-пятилеткой, на котором Филип выехал из Йорка, она же следовала за ним под именем Алана Деббича. Еще тогда она научилась подзывать Кумира тем же свистом, что и Филип, а когда ее дядя Фокенберг держал их пленниками в Уорвик-Кастл, каждый день ходила на конюшню, угощала любимца присоленным хлебом и ему одному поверяла на ухо свою тайну.
Именно Кумир спас их обоих от погони людей Ричарда Глостера, прыгнув на борт «Летучего», вместе с нею он бедствовал в трюме, пока они плыли во Францию, это за его гриву она цеплялась среди бушующих волн у Бискайского побережья.
Кумир был с ними в Аквитании, он увез от нее Филипа во Франции, но благодаря все тому же Кумиру она узнала, что Филип в Лондоне, в ту пору, когда она еще была принцессой Уэльской… И благодаря Кумиру она нашла Филипа, когда он, израненный, истекал кровью после битвы при Барнете…
Пенистая молочная струя со звоном била в донце. Анна всхлипывала, сидя в полумраке, вдыхая запах парного молока. Во дворе замка слышался негромкий пре досадный гул, который теперь она умела хорошо различать. Филип сказал, что никто не должен видеть ее слез… Но они лились ручьем. Хорошо, что никто ее не видит, никто не знает, что она так страдает из-за коня. Ей не верилось, что она больше не услышит знакомого ржания, не увидит, как Кумир встряхивает гривой и нетерпеливо гарцует под седлом. Стрела нашла его. Это должно было случиться… Так сказал Фил…
Анна перестала доить и, закрыв передником лицо, дала волю слезам.
Когда она успокоилась и вышла, в замке царило прежнее возбуждение. Филип приказал, чтобы возле всех деревянных построек расставили бочки с водой, дабы противостоять пожару. Крестьяне суетились вокруг костров, поддерживая огонь, в кузне без устали гремел молот. Анна видела, что многие толпятся на стенах, глядя в долину. Там же был и Филип, уже облаченный в доспехи, но без шлема. Он держал его в руке, а ветер развевал его длинные волнистые кудри.
И барон, и его люди неотрывно глядели вниз. Анна тоже поднялась – и несколько минут не могла вымолвить ни слова. Там, в долине, стояла целая армия. Сверкали на солнце шлемы и начищенные бока пушек, грузно переваливались телеги, на которых везли разобранные метательные машины, колыхался лес копий, на которых пестрели флажки и вымпелы.