Он плеснул в небольшие хрустальные рюмки, поставил перед Савельевым на столик карельской березы тарелочку с тонко нарезанными лимонами и бутылку с коньяком. Тут же появилась пепельница, очень дорогая, серебряная, с чернью и чеканкой.
– Хорошая вещица, – ткнул пальцем в пепельницу Владимир Владиславович Савельев.
– Да, девятнадцатый век. Работа мастерской Фаберже.
– Фаберже… Фаберже… – глядя на бронзовую люстру из дворянской усадьбы, пробормотал Владимир Владиславович Савельев и только затем пригубил коньяк.
Немного почмокал своими пухлыми губами, смакуя ароматный напиток, откинулся на спинку дивана.
– Да, коньяк у тебя хороший.
– Конечно, только для тебя держал, – Прищепов не садился, расхаживая по мягкому ковру.
– Да сядь, не мельтеши, мешаешь думать.
– Сейчас, сейчас, – ответил Альберт Прищепов и стал поспешно подвигать кресло к столику.
Наконец, он уселся, не зная, куда девать руки, немного испуганный неожиданным визитом Савельева.
Раньше отношения между Савельевым и Прищеповым были совсем не такими. Иногда Альберт Николаевич Прищепов даже позволял себе упрекнуть Савельева в незнании искусства, пошутить над его необразованностью. Но это было в те времена, когда они торговали произведениями русского искусства.
А сейчас Альберт Прищепов всецело зависел от Савельева, и подобное поведение было уже неуместным.
– Дела наши неважные, – опустив тяжелые веки, обронил Савельев.
А затем резко вскинул голову, посмотрел в побледневшее лицо Прищепова.
– Ты что, боишься?
– Расскажи подробнее, – попросил Альберт Николаевич и дрожащими пальцами взял рюмку, – чуть не выплеснув коньяк себе на халат.
– Да не бойся, пока еще ничего страшного не произошло. А могло произойти. Какого хрена ты, придурок, – глядя прямо в глаза Прищепову, отчетливо и резко заговорил Савельев, – продал наркотики этим козлам, этим художникам?
– Я.., понимаешь…
– Я же тебе сказал, ты должен заниматься картинами, скульптурами, иконами, контейнерами – всем тем, что необходимо для переправки партий за рубеж. А ты решил нажиться по мелочевке, подзаработать немного левых денег?
– Понимаешь, Владимир Владиславович, я должен как-то прикармливать художников, хоть как-то… Не могу же я им давать деньги.
– А тебя никто и не просит давать им деньги. Твое дело – покупать их сраные картины, а ты взялся продавать им наркотики.
– Знаешь, я…
– Хватит! – остановил своего партнера Владимир Владиславович Савельев и ударил кулаком по столу Затем щелкнул портсигаром, извлек сигарету, прикурил и глубоко затянулся. – Давай об этом забудем, – вдруг абсолютно другим тоном и совершенно неожиданно для своего собеседника предложил Савельев, – забудем Всего этого не было – Хорошо Конечно! – обрадовался Альберт Прищепов, и его лицо даже порозовело.