- ..чертова бодяга. То же, что и всегда Можно было и не приходить, и так все известно наперед.
- Скажи спасибо, что в казино, а не в кабаке. Надоело смотреть, как они обжираются.
- Спасибо... Можно подумать, ты мимо рта носишь...
Забродов сдержал улыбку и вошел в главный зал.
Он угадал: речи уже закончились, и присутствующие начали растекаться по залу. Илларион выделил две сравнительно густых кучки: возле кассы, где всем желающим бесплатно выдавали фишки, и возле одного из столов, на котором лежала стопка книг в одинаковых пестрых обложках и за которым сидел мужчина лет сорока пяти. Он с размеренностью автомата надписывал протянутые книги, успевая при этом улыбаться и что-то говорить в ответ на звучавшие со всех сторон комплименты, Судя по всему, это и был Старков.
Илларион с любопытством разглядывал писателя, не испытывая, впрочем, никакого пиетета. Старков писал неплохие повести, и по его сценариям было снято несколько очень неплохих фильмов, что достойно всяческого уважения. Но здесь имелось одно "но": все это было давненько. А вот теперь, похоже, Старков решил-таки, выражаясь языком шоу-бизнеса, "раскрутиться".
Забродов огляделся. Да, это была раскрутка, причем раскрутка по полной программе: среди присутствующих были лица, чьи фотографии месяцами не сходили с газетных полос и чьи появления на телеэкране были почти такими же регулярными, как рекламные паузы. Он с удивлением узнал в сидевшем поодаль дряхлом старце классика советской детской литературы, которого давно считал умершим и всеми забытым. Патриарх выглядел так, как должен выглядеть человек в его годы, и непрерывно брюзжал.
- Нет, Костенька, - услышал Илларион надтреснутый старческий тенорок, - это я не люблю, не умею я этого. В наше время в рулетку не играли. Вот если бы шашки...
Костенька, которому на вид было лет пятьдесят с хвостиком, убрал в карман стопку фишек, которые пытался предложить классику, и растерянно огляделся, пытаясь, видимо, сообразить, где можно раздобыть шашки. Патриарх детской литературы взирал на него снизу вверх с самым требовательным видом. Иллариону показалось, что старик просто развлекается на свой манер - о маразме Забродову думать не хотелось.
За стойкой бара сноровисто орудовала Алла Петровна. Красивые сильные руки так и порхали над рядами стаканов и бутылок, и Илларион невольно залюбовался - ему всегда нравилось наблюдать, как работают настоящие профессионалы. Словно почувствовав его взгляд, Алла Петровна посмотрела на соседа и приветливо улыбнулась, сделав приглашающее движение горлышком бутылки, которую держала в руке. Илларион кивнул и пробрался к стойке.