Впрочем, имелся и другой вариант, который полковник Мещеряков, как человек военный, сбрасывать со счетов просто не имел права. Это был крайне неприятный вариант, особенно если учесть, что Мещеряков совершенно не представлял себе, в чем конкретно он может заключаться; тем не менее генерал Федотов наверняка имел в виду что-то определенное, когда просил его на всякий случай постоянно иметь при себе оружие. Возможно, генерал предвидел что-нибудь как раз в этом роде, но не счел нужным посвящать Мещерякова в подробности. Эта неопределенность вызвала у полковника новый приступ глухого раздражения. Переложив фонарик в левую руку, он с большой неохотой залез правой за лацкан пиджака и вынул из наплечной кобуры свою трофейную "беретту", чувствуя себя при этом до невозможности глупо. Несмотря на свой богатый опыт, а возможно, именно благодаря ему, полковник никак не мог представить, что здесь, в центре Москвы, может возникнуть ситуация, в которой ему придется воспользоваться оружием.
Он снова посмотрел на приоткрытую дверь и нахмурился. Все-таки это выглядело очень странно. Каким бы разгильдяем ни был Арбуз, ко всему, что касалось работы, он относился с большой серьезностью. Он привык тщательно заметать следы задолго до того, как на него вышли специалисты Вычислительного центра ГРУ, и просто не мог допустить такой небрежности в обращении с аппаратурой, пускай даже выведенной из строя.
За спиной у полковника гулко бухнула дверь подъезда, задребезжало стекло и простучали чьи-то торопливые шаги. Мещеряков вздрогнул от неожиданности, луч фонарика зигзагом метнулся по неровной стене. "Черт бы вас всех побрал", - с неловкостью пробормотал он и решительно преодолел последние четыре ступеньки лестницы.
Для того чтобы открыть дверь, ему пришлось взять фонарик в зубы. Толстая стальная плита тихо повернулась на петлях, издав привычный глухой скрежет. Запах табачного дыма усилился, и теперь полковнику показалось, что в подвале пахнет еще чем-то. Запах был как будто очень знакомый, но слишком слабый, ускользающий - не запах, собственно, а лишь намек на него. "Тень запаха, - подумал он с кривой улыбкой, - след звука и отпечаток света... Нужно выспаться как следует, а то мерещится черт знает что. Сейчас устрою Арбузу головомойку, заберу отчет, отвезу Федотову и завалюсь в койку минут на шестьсот. И никаких фантазий, никаких политических детективов и банковских счетов. Провались они в тартарары, эти фантазии, из-за которых солидному человеку не дают выспаться."
Продолжая держать фонарик в зубах, полковник повернулся, нащупал выключатель на стене и повернул его по часовой стрелке, заранее щуря глаза в ожидании яркого света. Раздался привычный щелчок, но свет почему-то не загорелся. Это было чертовски неприятно и, более того, подозрительно. Полковник взял фонарик в руку и немного постоял, чутко вслушиваясь в тишину.