К вечеру стало окончательно ясно, что Горобец заблудилась. На образовавшемся тут же стихийном вече Глеб снова предложил вывести всех отсюда и благополучно доставить в поселок, и от него снова дружно, единогласно отмахнулись, хотя на лице Евгении Игоревны он заметил тень нерешительности. Похоже было, что она, помимо всего прочего, побаивается, двинувшись дальше, в один прекрасный день действительно увидеть брошенное посреди лагеря тело своего пропавшего супруга, пробитое навылет метким выстрелом из «драгуновки» и накрытое небрежно брошенной сверху потертой, облысевшей тигриной шкурой. «Витязь в тигровой шкуре, — подумал Глеб с совершенно неуместным юмором. — А что, версия получается очень складная. Этот самый Андрей Горобец — он кто? Правильно, зоолог. И не просто зоолог, а большой специалист по уссурийским тиграм, приехавший сюда специально для того, чтобы защитить их от вымирания. Вот приехал он сюда, посмотрел, каково его любимым полосатикам живется, да и съехал потихонечку с катушек — сам записался в тигры и вплотную занялся самозащитой. И действует он, между прочим, очень грамотно: сначала напускает страху, а потом мочит всех, кто не испугался. Вот это я понимаю борьба с браконьерством! Это вам, ребятки, не штраф в размере трех базовых величин…»
Они стали лагерем посреди чахлого осинника, росшего вдоль края болота. Местечко было — хуже не придумаешь: под боком камни, лишь слегка прикрытые прошлогодней листвой и мхом, вокруг непролазные заросли молодых деревьев, а метрах в пятидесяти от этой, с позволения сказать, стоянки — болото, которое, как вскоре выяснилось, при луне воняло ничуть не меньше, чем при ярком дневном свете. Но найти другое, более подходящее место им помешала сгущающаяся темнота, да и усталость сказала свое веское слово — все-таки это был их первый пеший переход за все время пути. Все вымотались до предела, а Горобец вообще только и сумела, что сказать: «Привал», после чего упала, где стояла, даже не сняв рюкзака.
С хворостом тут тоже были некоторые проблемы. Несколько лет, а может, и десятилетий назад здесь прошел лесной пожар, сметая все на своем пути. Старые деревья сгорели, а молодые еще не успели вырасти настолько, чтобы дать достаточное количество хвороста для приличного костра, рассчитанного на всю ночь. Глеб бродил по этим дебрям битый час, описывая все расширяющиеся круги, и собирал те жалкие крохи, которые ему удавалось найти. Остальные, за исключением Горобец, занимались тем же. Наконец им удалось развести более или менее приличный огонь, после чего в ход пошли срубленные на корню молодые деревца. Сырая осина шипела в огне, курясь паром, отчаянно дымя, стреляя на весь лес и распространяя горький запах, оставлявший на языке привкус хины.