Закрыв глаза, я прижалась лицом к его груди и постаралась отвлечь его от тяжелых мыслей.
Но это всегда было очень непросто.
— Иногда, просыпаясь по ночам, я представлял себе тебя с Джералдом и в такие мгновения готов был убить его. — Стивен задрожал. — Нельзя питать такую ненависть к брату, но это было сильнее меня.
— Каждый раз, ложась с ним в постель, я воображала, что со мной ты.
— О Боже, Аннабель! — простонал он и еще крепче стиснул меня в объятиях.
Любовь к нему переполняла мое сердце. Я приблизила губы к его уху:
— Поцелуй меня!
Мы отчаянно нуждались друг в друге. Страсть вновь и вновь вспыхивала в нас. Усталые собаки, не дождавшись, когда мы наконец отправимся домой, уснули на полу.
***
Незадолго до рассвета меня разбудил вой Мерлина. Едва я открыла глаза, пес залился радостным лаем. Должно быть, он хорошо видел меня, хотя в предрассветных сумерках я не могла различить черной морды спаниеля.
Я протерла слипающиеся глаза. И как только мы со Стивеном провели ночь на этом узком шезлонге? Впрочем, мы не впервой спали на этом ложе.
Рука Стивена лежала на моей груди, не позволяя мне пошевельнуться. Я не знала, который час.
— Стивен! Стивен! Проснись! Мне необходимо вернуться домой, пока меня не хватились.
Он не отвечал и не двигался. Мало кто спит так крепко, как Стивен.
Я попыталась высвободиться.
Мерлин вновь залаял, и теперь к нему присоединилась Порция. Собачий лай и мои попытки сбросить его руку все же разбудили Стивена. Он что-то пробормотал.
— Вставай, Стивен!
— Аннабель! — Открыв глаза, он сразу проснулся. — Мы задремали, — улыбнулся Стивен.
— Луна зашла. Должно быть, уже поздно. Я ничего не вижу, а между тем надо добраться домой.
— Не волнуйся. — Он убрал руку и ногу, после чего я села и стала на ощупь искать на полу, рядом с шезлонгом, одежду.
— Попробую зажечь фонарь, — сказал Стивен.
Под его шагами заскрипели половицы. Я ничего не различала во тьме, а он видел ночью, как кошка. Стивен поднял крышку сундука.
— Трутница здесь, — сказал он.
— Слава Богу!
Стивен зажег фонарь, и я, прищурившись от света, взглянула на него. Его тело было таким же, как в юности: плоский живот, узкие бедра. Однако в груди и плечах он сильно раздался. Торс покрылся темным тропическим загаром, но от поясницы до колен кожа осталась светлой.
— Неужели ты ходил на Ямайке полуодетый? Стивен улыбнулся:
— Я же тебе говорил, что много плавал. — Поставив фонарь, он подошел ко мне. — Пляжи на Ямайке великолепные. Мелкий белый песок и прозрачная до самого дна бирюзовая вода.
— Можно подумать, там земной рай, — заметила я.