- Когда отойдем к Смоленску, через штаб двадцатой армии разыщу свою дивизию, - заявил Акынбаев. - А пока буду воевать в вашем батальоне. Капитан мне понравился. Командует грамотно.
Возвратившись в роту, разъясняю обстановку командирам и ставлю задачи взводам, указав порядок оставления позиций. Отделение для прикрытия отхода приказываю выделить из состава взвода, объединявшего уцелевших бойцов стрелковой роты. Не прошло и четверти часа, как ко мне вихрем ворвался лейтенант Спирин, командовавший этим взводом.
- Товарищ лейтенант! - Голос Спирина от сильного возбуждения прерывается. - Бойцы отказываются покинуть позиции!
- Как это отказываются? - Наверное, я не смог скрыть растерянности, впервые столкнувшись с отказом выполнить приказ.
- Говорят: "Мы не для того похоронили на этой земле больше половины роты, чтобы добровольно отдавать ее немцам..." Да вы сами поговорите с ними и поймете их настроение, - предложил лейтенант и с досадой махнул рукой.
Мы бежим во взвод. Уже темно. У дзота слышны возбужденные голоса. Когда мы протиснулись в середину, голоса смолкли.
- В чем дело, товарищи? - изо всех сил стараюсь говорить спокойно. Мне доложили, что вы отказались выполнять приказ?
Бойцы в сильном возбуждении пытаются отвечать, перебивая друг друга.
- Тихо, товарищи! Не забывайте, что нас может подслушать враг. Объясните кто-нибудь: чем вы недовольны?
Мой негромкий голос, звучавший в ночной тиши весьма обыденно, подействовал успокаивающе. Стоявший рядом со мной сержант, пожав могучими плечами, степенно поясняет:
- Нервы, товарищ лейтенант, все нервы. Поливаем кровью каждый рубеж, набьем морду фашисту, а потом бежим. Вчера, чтобы удержать вот эту позицию, мы потеряли больше половины роты. А сейчас, когда побитый немец утихомирился, мы добровольно оставляем ее. Вот и прошел слух, что в штабе засели изменники.
- Зачем оставлять врагу хорошие позиции?! - снова зашумели бойцы.
- Не пускать фашистов дальше!
Слушаю не перебивая. Подобное проявление подчиненными недовольства почему-то не вызывает гнева. "С такими солдатами можно воевать", - думаю о "строптивых" бойцах с неожиданной нежностью, пытаясь в темноте разглядеть их лица.
- Товарищи, - начал я тихо и доброжелательно, - приказ есть приказ, он должен выполняться беспрекословно. Разве у вас есть основание не доверять нашему командованию?
- Нет, конечно, - громко откликнулся сержант. - Мы верим, хоть нам и непонятно, почему отступаем.
- Ну раз так, - заключил я, - давайте на этом нашу беседу закончим. В более благоприятной обстановке я постараюсь объяснить, почему мы вынуждены отступать. А теперь, - приказываю Спирину, - выводите, лейтенант, свой взвод в район сбора.