— Попробуйте вспомнить, Владимир Иванович, — продолжала Громова, — как и когда вы последний раз пользовались этой ручкой?
После долгих размышлений Пятакову удалось припомнить, что ручкой этой он пользовался на инсталляции, где был опять-таки по приглашению Аделаиды, когда записывал свой номер телефона одному человеку из мэрии. Пришлось подробно объяснять Громовой, что такое инсталляция и кто такой был тип из мэрии. Пятаков нервничал, злился на себя и на Громову, наконец вообще замолчал.
— Ладно, Владимир Иванович, я для себя сделала соответствующие выводы из вашего рассказа, а теперь расскажите мне поподробнее, какое деловое предложение сделала вам Аделаида Самсоновна?
— Мне лично она никакого делового предложения не делала, — отрезал Пятаков, — я человек неделовой. Она хотела иметь гешефты с моей женой, а поскольку они, пока моя жена жила здесь, не успели как следует познакомиться — Аделаида с ней тогда не сталкивалась, то теперь она попросила у меня, ну… рекомендаций, что ли. Я отказался, но достаточно вежливо, сказал просто, что с женой не поддерживаю никаких отношений.
— Чем занимается в Германии ваша жена?
— Понятия не имею, вообще-то она тоже художник, мы познакомились, когда учились в Академии художеств.
— И зачем она понадобилась Аделаиде Верченых?
— Не она, а ее… друг, с которым она живет в Германии. Он торговец картинами, достаточно преуспевающий.
«Понятно, почему он отказался от сотрудничества», — подумала Громова.
Пятаков, как будто прочитав ее мысли, посмотрел на Громову с ненавистью и отвернулся.
— Вы говорите, что давно уже не имели с женой никаких контактов, — продолжала Громова помягче, — а зачем же тогда вы звонили ей недавно, Да еще несколько раз?
Поскольку Пятаков угрюмо молчал, она продолжала:
— А не могло быть так, что вы с Аделаидой Самсоновной перебежали друг другу дорогу, она вам мешала, и вы решили ее устранить? Вот вам и мотив!
— Ну, знаете! — Пятаков прямо задохнулся от неожиданности. — Можете спросить Глеба, ее администратора, он был в курсе всех Аделаидиных дел, и он подтвердит, что с Аделаидой я ничем не был связан и поругался только один раз, из-за жены… — Он замолчал, чувствуя неубедительность своих доводов.
— Спрошу и Глеба, обязательно спрошу, — зловеще, как показалось Пятакову, пообещала Громова.
***
Нина Ивановна позвонила мне в субботу днем.
— Наташенька, у Володи неприятности, — зашептала она в трубку. — Его в милицию вызывали.
— А вы откуда знаете? — удивилась я, неужели Володя проболтался.
Я от Веры знаю, от Веры, она там, в галерее, уборщицей, ее Володя и устроил. Там все уже знают, и вообще полгорода знает, потому что художники — это такой народ, они ведь на работу не ходят, целый день дома сидят и по телефону разговаривают, — в голосе Нины Ивановны послышались осуждающие нотки, как будто она сейчас занималась не тем же самым. — Так вот насчет Володи: вызывали его вчера и такого страха нагнали, вроде бы его подозревают.