Не подозревая о том, что она за ним наблюдает, Люсьен наклонился, чтобы поглубже воткнуть лопату в грязную солому. Арабелла нахмурилась. Проклятие. Как она собирается с ним спорить, если он стоит перед ней полуголый, покрытый пятнами солнечного света, а мышцы перекатываются под гладкой кожей, загорелой и такой приятной на ощупь? Невзирая на свой зарок, она уже не сводила с него глаз.
Он работал уверенно и ровно. В нем чувствовались врожденная грация и мужественность, которые вызывали у Арабеллы желание любоваться им, независимо от того, что он делал: скакал ли верхом, танцевал на многолюдном балу или работал, как простой крестьянин.
Он скосил на нее зеленые глаза.
– Ты всегда сама чистишь конюшни? Арабелла надеялась, что ее голос звучит ровно:
– Обычно этим занимается Нед, но сегодня он помогает одной из своих сестер. У него их три, и они, похоже, считают, что вправе им распоряжаться.
– А Уилсон?
Себастьян воспользовался удобным моментом и подтолкнул ее. Арабелла похлопала коня, довольная тем, что тот ее отвлек.
– Он вернется сегодня пополудни. Он помогает одному из арендаторов заделать дыру в крыше.
Люсьен лопатой складывал грязную солому в тележку.
– Сколько у вас арендаторов?
– Пять семей; они выращивают для нас овец. Мы получаем двадцать процентов ягнят и шерсти.
– Всего двадцать?
– Я не хочу, чтобы они голодали, – ответила она. Это был тот же аргумент, который она много раз приводила мистеру Франкоту.
Люсьен изогнул бровь.
– А сами вы не выращиваете овец?
– Уилсон, Нед и я слишком заняты. Мы обеспечиваем всем необходимым землю и дома, а арендаторы выполняют работу.
– А тетя Джейн поставляет питье для овец.
Она кивнула, затем, не в состоянии удержаться, выпалила:
– Люсьен... почему ты здесь?
– Я слишком тяжело ранен, чтобы путешествовать.
– Ты не смог бы держать лопату, если бы плечо еще болело.
Он некоторое время смотрел на нее. Его ресницы отбрасывали густые тени, отчего глаза казались почти черными.
– А может быть, мне понравилась вересковая пустошь. Она довольно красива.
– Не надейся, что я тебе поверю.
Он прищурился, воткнул лопату в землю и положил руки на черенок.
– А чему ты поверишь? Что я здесь для собственного удовольствия? И сижу здесь только потому, что хочу попытаться залезть к тебе в постель? – Он протянул руку и провел по ее губам большим пальцем, напряженно на нее глядя. – В это ты бы поверила, Bella mia?
Арабелла не могла ни двигаться, ни говорить. Все, что она могла, это смотреть на него, борясь с желанием, разбуженным его прикосновением. Его рука опустилась, коснулась ее шеи и застыла над тем местом, где под расстегнутым плащом виднелась рубашка. Сердце ее подпрыгнуло, и Арабелла ждала... ждала, то ли оно радостно понесется вскачь, то ли остановится вовсе.