Она со вздохом решила, что это еще одно различие между ними. Герцог Уэксфорд не считается с ценой простой сорочки, даже если она стоит больше, чем два платья Арабеллы.
– Гастингсу не понравится, что ты испортил рубашку.
Люсьен сделал вид, что не слышит, и продолжал грузить колья вместе с ней, уступая ей дорогу, когда оказывался у нее на пути к телеге. После того как последний колышек оказался погружен, Люсьен покосился на нее:
– Это все?
– Да. – Она поплотнее запахнула плащ. – Если тебя не затруднит, скажи, пожалуйста, миссис Гинвер, что я вернусь к обеду. – Не дожидаясь его ответа, она забралась в повозку и уселась прямо посередине сиденья, чтобы больше никому не осталось места.
Она взяла в руки вожжи, чувствуя, что Люсьен на нее сердито смотрит. Ее грудь дрогнула, как будто он прикоснулся к ней прямо сквозь тяжелый шерстяной плащ. Внезапно Люсьен забрался на сиденье рядом с ней. Он бесцеремонно отодвинул ее бедром, его крупное тело прижалось к ее телу, широкие плечи оказались притягательно близко.
– Что ты делаешь? – спросила она, отодвинувшись так, что край сиденья впился ей в бедро. Весь правый бок словно горел от его прикосновения.
– Помогаю тебе, – сказал он.
– Слезь, пожалуйста.
Он откинулся назад, прочно поставив ноги на пол, лицо стало непроницаемым.
– Люсьен, я не буду...
Он наклонился и поцеловал ее настолько неожиданно, что она не успела подготовиться. Его губы уничтожили остатки ее самообладания, сокрушая ее броню. Арабелла застонала и прильнула к нему, как будто боялась упасть.
Через несколько секунд Люсьен прервал поцелуй с приглушенным ругательством, в тишине громко раздавалось его дыхание.
Арабелла прижала пальцы к губам.
– Зачем это?
Улыбка смягчила его лицо.
– Я просто хотел проверить, такая ли ты приятная на вкус, как раньше. – Он подобрал вожжи и тронул лошадь. Себастьян двинулся с места. – Ты такая же, какой я тебя помню. Как мед, сладкая и ароматная.
Это была полнейшая чепуха. Опытный болтун привык ловить невинных женщин в сети безнадежной страсти, чтобы потом бросать их, когда ему вздумается. И все же она никак не могла успокоить биение своего сердца.
– Я не хотела, чтобы ты меня целовал.
– Правда? А мне показалось, что хотела. Иначе зачем было поднимать столько шума из-за моего предложения помочь, если... – Он бросил на нее долгий взгляд.
Она стянула ворот плаща у себя на шее.
– Если что?
– Если только ты не боишься, что мое присутствие разбудит чувства, которые ты так страстно пытаешься отрицать.
– О! Это самое тщеславное, бесполезное, смехотворное высказывание из всего, что я когда-либо слышала...