Правда, был ещё косвенный способ судить о проведенном в плену времени: с момента нападения Читрадрива не брился. Это страшно раздражало его, потому что анхем не носили бород, и с непривычки у него здорово чесались и щёки, и подбородок, и шея, об которую тёрлись отросшие волосы. Кроме того, после еды к усам и бороде прилипали крошки хлеба, из-за чего Читрадрива чувствовал себя грязным с головы до ног.
– Нельзя ли мне побриться? – спросил он однажды главного стража.
– Очень сожалею, синьор, но никто из нас не догадался захватить с собой бритву, – флегматично заметил тот. – Придётся вам потерпеть до тех пор, пока мы не прибудем на берег.
И вопреки желанию Читрадриве пришлось терпеть пышную растительность на лице.
– А мои вещи целы? – спросил он в другой раз, имея в виду главным образом свой перевод священных книг на анхито. И с некоторым облегчением услышал:
– Разумеется, синьор Андреа. Мы конечно же позаботились о вашем драгоценном багаже. Было бы весьма досадно, если бы вы лишились его.
Однако на том радость и кончилась. На самые настойчивые просьбы Читрадривы главный страж неизменно отвечал:
– Не сейчас, синьор Андреа, не сейчас. Потерпите ещё немного, и в вашем распоряжении будет всё, что угодно, в том числе и ваш труд.
– А вы не боитесь, что я пожалуюсь тому, кто послал вас, на плохое обращение со мной? – спросил однажды Читрадрива, получив очередной вежливый отказ по поводу какой-то мелочи. Тогда в глазах главного стража впервые мелькнуло нечто похожее на испуг, но он быстро овладел собой, с достоинством ответил:
– К сожалению, я ничего не могу сделать для вас, – и немедленно кликнув Николо, удалился. Теперь он не дежурил в каюте днём, лишив таким образом пленника возможности поговорить хоть с кем-нибудь.
А со следующего вечера главный страж отменил также и прогулки! Причём началось всё с того, что в воду, посланную Читрадриве на ужин, явно подмешали сонное зелье, вкус которого был забит тухлым запахом этой малоприятной жидкости. После ужина Читрадрива почувствовал, что ему просто лень подниматься на палубу. И хотя молодой верзила, присматривавший за ним, был готов сопровождать пленника, Читрадрива неожиданно для самого себя показал жестами, что желает остаться в комнате. Затем не дожидаясь ответа парня, растянулся на лежанке, отвернулся лицом к стене и почти мгновенно заснул.
Сколько он проспал, неизвестно. Когда Читрадрива наконец открыл глаза, напротив уже не было верзилы, зато там развалился Николо, который не отрываясь смотрел на пленника и при этом ковырял тоненькой щепочкой в зубах.