Сделав попытку откусить кусочек печенья, Анжела поняла, что кушанье вполне может называться сухарем или галетой. Девушка дотронулась языком до передних зубов, с облегчением убедилась, что те целы и невредимы, и швырнула печенье обратно на тарелку. Оно выглядело вполне обычным, внутри его, похоже, никто не жил. При одной мысли об этом беднягу затрясло.
Анжела подняла голову лишь тогда, когда шум у дверей возвестил о прибытии обещанного стража. На мгновение ее сердце обожгла надежда, что им окажется Баттонз, которого она считала наиболее уважаемым и достойным доверия человеком на корабле. Он неоднократно выражал свои сожаления и соболезнования по поводу содержания таких прелестных дам в ужасных условиях.
Но надежда в следующее мгновение растаяла, как дым, стало трудно дышать. Девушка увидела сердитое, даже хмурое, лицо капитана Сейбра. На нем ясно читалось крайнее раздражение, нахмуренные брови низко нависали над голубыми холодными глазами, у рта залегли глубокие гневные складки. Загорелое, мускулистое тело пирата было обтянуто грязной одеждой.
Сейбр небрежно прислонился к буфету, приподнял бровь и посмотрел на пленницу;
– Итак, вы все еще стараетесь быть мне помехой…
Щеки Анжелы запылали от незаслуженной обиды, но девушка придержала свой язык, проглотив гневный ответ. Она молча наблюдала, как Сейбр взял печенье и обмакнул его в содержимое кружки. Через пару секунд, решив, что оно вполне пригодно для еды, мужчина с хрустом откусил кусок и посмотрел на Анжелу так, будто она была щенком, испортившим ковер. Подняв подбородок, словно защищаясь от такого явного неодобрения, девушка увидела прищуренные глаза Сейбра:
– Не надо так на меня смотреть. Это не поможет, – капитан вновь принялся за печенье.
– Простите, но вы, кажется, чем-то недовольны. Я, похоже, не давала вам никакого повода, – отозвалась она.
– Да ну? А чего же вы так высоко задираете нос? – не отрывая глаз от пленницы. Кит сделал глоток из своей кружки.
– Скорее всего, потому, что не люблю, когда меня так плотоядно рассматривают. И плюс ко всему, я не люблю, когда надо мной издеваются.
– Издеваются? – темные брови пиратского главаря изумленно взлетели вверх, а губы искривила легкая ухмылка. – Вы даже представить себе не можете, как я люблю поиздеваться.
– Мне кажется, могу, и даже очень хорошо. Я нахожусь на борту этого судна еще менее двадцати четырех часов, но за такое короткое время уже поняла несколько важных вещей. Например: если мне не хочется закончить свою жизнь в волнах Атлантики, то я должна буду разделить ее с вами.