– Что ж, – я вздохнул, – для меня сейчас главное – это крыша над головой.
То есть любая крыша, кроме той, что находится над детской, принадлежавшей похищенному ребенку.
Итак, Брекинридж в своем обычном сером костюме-тройке постучался в дверь с номером 414 в гостинице «Олд Принстон Инн»; наши пальто мы повесили в вестибюле.
Дверь приоткрылась, и из нее выглянуло худое, болезненное мужское лицо с бородкой-клинышком; мужчина был лысым.
– Ах, – пропело это подобие мертвеца густым голосом священника, – вы, должно быть, полковник Брекинридж?
– Да, – сказал Брекинридж. – А вы Мартин Маринелли?
Открыв дверь пошире, этот лысый, как бильярдный шар, и с дьявольской бородкой тип кивнул. На нем был ниспадающий свободными складками халат; на шее его висела золотая цепочка с щедро украшенным драгоценными камнями крестом. Он взглянул на меня, изогнув выщипанную для пущего эффекта бровь. Его глубоко посаженные глаза были маленькими и темными, но в то же время пронзительными.
– А кто вы будете?
– Вы медиум, – любезно проговорил я. – Вот и отгадайте.
Брекинридж бросил на меня осуждающий взгляд. Ноздри Маринелли раздулись, он вернулся в номер и захлопнул дверь; замок зловеще щелкнул.
Я вздохнул. Потом, не глядя на Брекинриджа, сказал:
– Да, я знаю. Я вел себя вызывающе. Я просто не мог больше спокойно смотреть на этого претенциозного оригинала.
– У вас нет выхода. Ведь вам нужна крыша над головой, правда?
– Верное замечание. Ладно, стучитесь снова. Я постараюсь хорошо себя вести.
Брекинридж уже поднял руку, когда дверь резко распахнулась.
Казалось, Маринелли, вновь выплывший в своем длинном халате, окружен ореолом в тусклом свете коридора на фоне темного номера.
– Входите, джентльмены, – сказал Маринелли, сделав театральный жест, и затем обратился ко мне: – А вам я посоветую оставить ваш скептицизм в коридоре. Если мы хотим добиться успеха сегодня вечером, мы все должны будем действовать в тесном сотрудничестве.
Из глубины номера доносился сладкий дымный аромат сандалового дерева – где-то в темноте курился фимиам.
Мы оказались в красиво обставленной гостиной, едва освещенной большой красной свечой, истекающей воском на деревянном карточном столе, стоящем в центре комнаты в окружении трех стульев. В стенах гостиной я заметил три закрытых дверных проема, один из которых, вероятно, вел в спальню. Если нам удастся выпроводить этих предсказателей, у меня появится замечательное жилье.
– Вы все еще не назвали вашего имени, – строго сказал мне Маринелли.
Я стоял, вертел в руках свою шляпу и удивлялся тому, что мерцающая темнота вселяет в меня безотчетную тревогу.