— У нас есть рабочая группа, которая собирает информацию и уведомляет соответствующие племена о том, что здесь есть, — рассказывал он, ведя нас по длинному, немного сумрачному и далеко не пустынному коридору, — а уж они сами решают, что делать дальше. Не исключено, что через пару лет весь наш материал по североамериканским индейцам снова окажется в земле только для того, чтобы его выкопали в следующем столетии.
Все этнические группы в наше время настолько возбуждены, что просто не осознают, какой вред наносят самим себе. Если мы не станем учиться на примере мертвых, то у кого же тогда учиться?
— Алекс, кому ты это рассказываешь? — сказала я.
— Ну, если бы в одном из этих ящиков лежала моя прабабушка, я тоже, может быть, не сильно бы этому радовался, — хмыкнул Марино.
— В том-то все и дело, что мы не знаем, кто в них лежит. Не знают этого и те, кто так сильно переживает за умерших. Зато, изучая эти останки, мы очень многое узнали о болезнях индейского населения, а это только идет на пользу тем, кому кажется, что их культура и даже жизнь под угрозой. Впрочем, стоп, мне нельзя заводиться.
Место, где работал Весси, представляло собой несколько крохотных комнат-лабораторий, беспорядочно заставленных черными длинными столами, с тысячами книг, коробок со слайдами и профессиональных журналов. Тут и там были представлены засушенные головы, разбитые черепа и всевозможные кости животных, ошибочно принятые за человеческие. К пробковой плите были приколоты большие фотографии с пепелища в Вако, где Весси провел три недели, восстанавливая и идентифицируя разложившиеся и обгоревшие останки членов секты «Ветвь Давидова».
— Давайте посмотрим, что у вас там, — предложил Весси.
Я поставила на стол коробку, и он вскрыл ее с помощью перочинного ножа. Разворошив пенопластовые шарики, я вытащила верхнюю часть черепа, потом осторожно достала более хрупкие кости, включая кости лица. Все это мы разложили на чистой голубой скатерти, после чего Алекс включил лампы и вооружился лупой.
— Вот здесь. — Я показала на едва заметную отметину на височной кости. — Соответствует кровоподтеку в височной области. Ткани вокруг были сильно обожжены, так что определить тип ранения мне не удалось. В общем, у меня не было ничего, пока я не обнаружила этот вот порез.
— Очень ровная насечка, — сказал Весси, медленно поворачивая череп и разглядывая отметину под разными углами. — И разумеется, мы уверены, что ее не сделали во время вскрытия, когда, например, снимали крышку?
— Разумеется, — ответила я, ставя крышку черепа на место. — Как ты и сам можешь видеть, порез находится на полтора дюйма ниже линии, сделанной при вскрытии. Да и угол совсем другой. Видишь?