— Уже почти месяц прошел… И ни весточки. Убили ее, снасильничали и убили, ироды! — Мать кричала не в силах остановиться.
Данила медленно пятился из комнаты. Ему было нечего сказать ей. Он и не хотел ничего говорить. Собрал свои скудные пожитки, пристегнул к поясу меч.
— Я найду ее, — бросил он с порога. Но женщина его не слышала. Она уже не верила ни кому и ни чему.
В корчме было людно и шумно. Слышались пьяные разговоры, кое-где вспыхивали вялые, тут же угасающие споры. В воздухе висел пронзительный аромат жареного мяса, специй, печеного чеснока и стойкого перегара, являющегося неотъемлемой частью этого заведения. Данила сидел за столом перед миской с мясом. К еде он так и не притронулся, зато стакан за стаканом хлебал медовуху. Но отчего-то крепкий напиток совсем не расслаблял, вызывая лишь тошноту, да головную боль. На него уже подозрительно косился хозяин корчмы, низкий коренастый мужик с лысым черепом и густой рыжей бородой. У стойки стоял здоровый, могучий воин из числа дружинников. Заметив волнения корчмовщика, подсел к Даниле.
— Доброго тебе здоровья, витязь, — молвил он.
— И тебе того же, — вяло ответил Данила. — Хозяин, еще медовухи!
Тот не спешил исполнять заказ, ожидая, чем закончится разговор. Кто знает, может, еще драку устроят, тогда можно будет побольше денег содрать.
— Что-то ты не весел витязь. Али горе какое приключилось? — Допытывался дружинник.
— А тебе какое дело? — Огрызнулся Данила. — У вас всех одно на уме, сытно пожрать, поспать да бабу повалять!
Дружинник напрягся, но виду не подал.
— Похоже и вправду горе. Умер кто, аль пропал без вести? А может, деньги украли?
— Пропала. Без вести.
— Уже лучше. Кто?
Данила поднялся. Рука легла на эфес меча.
— Зачем тебе это, незнакомец? Что ты хочешь? Денег тебе дать? Или меча моего испробовать желаешь?
Гвалт в корчме притих. Завсегдатаи и любопытные постояльцы с интересом уставились на творящееся действо. Это был самый настоящий вызов.
— Меч твой хорош, — тихо сказал дружинник. — Только несподручно мне с тобой силой меряться. Ты мне не враг.
— Тогда садись рядом, и выпей со мной! — Рявкнул Данила. Голову мутило, медовуха, наконец, начала свое пагубное действо.
— Пошли лучше, освежимся.
— Ну, пошли, коли не шутишь.
Пошатываясь, Данила вышел из корчмы. Вслед за ним твердой походкой прошагал дружинник. Во дворе лил дождь. И небо, подернутое проблесками света, вновь заволокли свинцовые тучи.
— Как тебя зовут-то? — Прищурился Данила.
— Пехором мать нарекла, друзья кличут Пехом. Я воевода Перелесской дружины. Какой никакой, а все-таки дружины. Ты, как я вижу не местный?