Марк с Генрихом закончили перевязку, и мы набились в тесную кухоньку. Я, Леша и Генрих устроились на узком топчане, а Прошка с Марком — на принесенных из комнаты стульях.
— Ты ошибаешься, Варька, — возразил Генрих, когда мы расселись и поставили на плитку чайник. — Имеется еще одно отличие, куда более обнадеживающее. У Кристи убийца расправляется со всеми поодиночке, потому что жертвы подозревают друг друга и никто никому не доверяет. А здешнему злодею, чтобы добиться той же результативности, придется проявить гениальную изобретательность. Если мы будем держаться вместе, ему нас не одолеть.
— Как знать, — глубокомысленно изрек Прошка. — Нет, ты, конечно, прав, Генрих, если убийца — один из тех, — он махнул рукой в сторону отеля. — Но я бы за это не поручился.
— Интересно, на что ты намекаешь? — спросила я вкрадчиво.
— На твое счастливое избавление от нежеланного брака, естественно.
— И кто же, по-твоему, меня от него избавил?
— Ну, определенно я, конечно, утверждать не могу, но, скорее всего, это был Леша.
Леша тем временем изучал старую, пожелтевшую газету, которую нашел под печкой, и на наглый Прошкин выпад даже не поднял головы. Разочарованный клеветник выбрал другую жертву.
— Или Генрих. Он тоже очень за тебя переживал. Помнится, даже давал честное благородное слово спасти тебя, уничтожив Бориса физически.
Генрих вздрогнул и помрачнел. Прошка, сообразив, что переборщил, снова сменил курс.
— Да ты и сама могла подсуетиться. Все мы знаем, что за свою драгоценную свободу ты любому готова откусить голову. Я уж не буду говорить о прочих твоих отклонениях…
— Стареешь, Прошка! Повторяться начал. По два раза за ночь об отклонениях моих упоминаешь. Раньше за тобой такого не водилось.
— Вы еще не устали попусту молоть языком? — снимая кипящий чайник, поинтересовался Марк. — Леша, оторвись от своей дурацкой газеты и подай мне заварку. Вон она, на полке. Кружек всего три? Тогда эту я возьму себе, а вам — по одной на двоих. Так вот, чем нести всякую чушь, лучше бы пошевелили извилинами. В отеле, кроме нас, шесть человек. Если Павел Сергеевич не треснул себя по затылку сам, остается пятеро подозреваемых. Неужели так трудно определить, кто из них убийца?
— Лева! — не раздумывая выпалила я.
— Дался тебе этот Лева, — проворчал Леша. — Ну какие у него могут быть мотивы? Он Павла Сергеевича и не видел-то, наверное, ни разу, пока сюда не приехал.
— При чем здесь Павел Сергеевич? — возмутилась я. — Убили-то пока одного Бориса. А Бориса Лева знал достаточно хорошо.
— А может быть, его все-таки не убили? Может, он сам? — с надеждой спросил Генрих.