– Однако, чем позже вы их поймаете, – сказал я, – тем труднее будет получить позитивную идентификацию.
– Не волнуйся, – мстительно огрызнулся он. – В свидетелях, жаждущих вывести на чистую воду это дерьмо, недостатка не будет. Или, может, ты думаешь, что людям, подобным Мюллеру и Глобочнику, позволят уйти от расплаты?
– Кто такой Глобочник? Когда у него вечеринка?
– Одило Глобочник возглавлял операцию «Рейнхард», создал большинство крупных лагерей смерти в Польше. И предположительно, покончил жизнь самоубийством в сорок пятом. А вот еще. Прямо сейчас в Нюрнберге идет суд над Отто Олендорфом, командиром одной из эсэсовских карательных групп. Как ты думаешь, он должен быть повешен за свои преступления?
– Преступления? – устало повторил я. – Послушай, Белински, я три года работал в Бюро по военным преступлениям в Вермахте. Так что можешь не читать мне лекции по этим долбаным военным преступлениям.
– А мне интересно узнать твою позицию, капустник. Какие именно военные преступления немецких солдат вы расследовали?
– Зверства с обеих сторон. Ты слышал о Катунском лесе?
– Конечно. Ты это расследовал?
– Я был одним из тех, кто занимался этим делом.
– Неужели? Интересно! – Казалось, он по-настоящему удивился. Многие, кстати, удивлялись.
– Честно говоря, по-моему, сама мысль обвинять воюющих людей в военных преступлениях – абсурдна. Убийцы женщин и детей должны быть наказаны, нет сомнения, но люди, подобные Мюллеру и Глобочнику, убивали не только евреев и поляков. Они также убивали и немцев. Возможно, предоставь вы нам хоть полшанса, мы бы сами отдали их под суд.
Белински свернул с Вэрингерштрассе и поехал на юг, мимо длинного здания Центрального госпиталя на Альзерштрассе, где, подумав то же, что и я, снизил скорость до более приемлемого уровня. Я был уверен, что он собирался оспорить мою точку зрения, но молчал, как будто чувствовал себя обязанным не давать мне никакого повода для наступления. Остановившись около пансиона, он спросил:
– У Тродл была семья? – Я по крайней мере, не знаю. Самый близкий ей человек – Беккер. – Но и в этом я сомневался. Ее с полковником Порошиным фотография не давала мне покоя.
– Ну и Бог с ним. Я не собираюсь ночей не спать, сострадая его горю.
– Не забывай, он – мой клиент. Помогая тебе, я должен стараться доказать его невиновность.
– А ты сам-то в ней уверен?
– Да, уверен.
– Но ты должен знать, что он – в списках КРОВКАССа.
– Как ты умен! – сказал я. – Суетись, мол, парень, а потом я тебе открою глаза. Предположим, мне в самом деле повезет, и я выиграю гонку. Позволят ли мне забрать свой приз?