Бледный преступник (Керр) - страница 173

– Возможно, я не смогу это остановить, – сказал я, – но, может быть, смогу оттянуть на какое-то время.

– Даже если вам удастся убедить Гиммлера задуматься над вашими доказательствами, неужели вы думаете, что ему захочется публично признать свою глупость? Сомневаюсь, что вы добьетесь справедливости от рейхсфюрера СС. Он просто положит все под сукно, а потом об этом забудут. Забудут и евреи. Попомните мои слова. У людей в этой стране очень короткая память.

– Только не у меня. Я ничего не забываю. И я чертовски упрям. Возьмите, например, одну из ваших пациенток. – Из папок, которые я взял с собой из кабинета Киндермана, я вытащил одну и бросил ее на заднее сиденье. – Видите ли, до недавнего времени я был частным сыщиком. И что вы думаете? Хотя вы и кусок дерьма, но, как ни странно, у нас есть кое-что общее. Ваша пациентка оказалась моей клиенткой.

Он включил внутренний свет и взял папку.

– Да, я помню ее.

– Два года назад она исчезла. Так случилось, что время от времени она бывала рядом с вашей клиникой – парковала там свою машину. Скажите, доктор, что там ваш друг Юнг говорит по поводу совпадений?

– Полагаю, вы имеете в виду... э... значимое совпадение. Это принцип, который он называет синхронностью: событие, совпадающее по времени с другим, может стать очень существенным благодаря бессознательному значению, связывающему данное физическое событие с состоянием психики. Это довольно трудно объяснить так, чтобы вы поняли. Но я что-то не понимаю, как это совпадение могло стать значимым.

– Еще бы! У вас же нет моего бессознательного знания. Впрочем, может быть, это и не важно.

Он долго молчал. К северу от Брауншвейга мы пересекли Миттельландский канал, где заканчивается шоссе, и я направил машину на юго-запад, к Хильдесхайму и Хамельну.

– Уже недалеко, – бросил я через плечо. Ответа не последовало. Я съехал с главной дороги и двинулся вниз по узкой тропе, которая вела в перелесок.

Тут я остановил машину и осмотрелся. Киндерман дремал. Трясущейся рукой я зажег сигарету и вышел из машины. Дул сильный ветер, молнии серебряными зигзагами прочеркивали грохочущее черное небо, их ломаные очертания напоминали линии жизни на ладони. Быть может, это были линии жизни Киндермана.

Через, минуту-другую я наклонился к переднему сиденью и взял свой пистолет. Затем открыл заднюю дверь и потряс Киндермана за плечо.

– Выходите, – приказал я и протянул ему ключ от наручников, – разомнем-ка еще раз ноги.

Я указал ему на дорожку впереди, освещенную фарами «мерседеса». Мы дошли до конца освещенного пространства и остановились.