— Я считал, что раз уж я сам отказался от мести, инцидент исчерпан, — произнес он слегка дрогнувшим голосом. — Но, по-видимому, ошибся. Ведь тогда при нашем разговоре Кейворт прекрасно понял, какая угроза нависла над его бизнесом и что его судьба теперь всецело зависит от меня.
— Но вы не можете знать точно, что именно ваша встреча толкнула его на попытку суицида, — мягко сказала Чарити.
— Там было достаточно сведений, чтобы толкнуть его на это, — возразил Илиас. — Я скрупулезно изучал его дела и должен был предвидеть все последствия своего последнего шага. Может, я и видел их, но отказывался признаться себе в этом.
— Не будьте так безжалостны к себе, Илиас, — попыталась успокоить его Чарити, прикоснувшись рукой к его плечу, но Илиас отпрянул от нее.
— Черт возьми, — повысил он голос, — я прекрасно понимал, что сознание собственной уязвимости только добавит яду к тому зелью, что варилось в душе Кейворта. Но уверил себя, что это будет лишь одна ничего не значащая капля в этой адской смеси.
— Вы не могли знать, что это подтолкнет его к роковому шагу, — продолжала настаивать Чарити. — Вы и сейчас не знаете этого наверняка.
— Достаточно совсем немного грязи, чтобы уничтожить совершенство чистейшего пруда, — усталым, поникшим голосом ответил ей Илиас.
Чарити не находила нужных слов. Все аргументы, приходившие ей на ум, казались жалкими. Может быть, кто-то другой, с меньшей привычкой к самоанализу и самодисциплине, был бы успокоен ее настойчивыми уверениями в непричастности Илиаса к попытке самоубийства Кейворта. Человеку попроще, вероятно, даже доставил бы удовлетворение такой оборот дела. В конце концов если бы Кейворту удалась попытка суицида, это было бы не более чем справедливое возмездие. Но в том-то и беда, что Илиас не вписывался в обычные рамки. Он был особенный.
Не сумев ничего придумать, Чарити нерешительно коснулась его руки. Каждый мускул, каждое сухожилие, каждая жилка под его кожей были тугими и напряженными, словно сжатые пружины. Илиас даже не пошевелился. Казалось, он не заметил ее пальцы на своей руке.
— Здесь становится прохладно, — зябко передернув плечами, сказала наконец Чарити. — Пойдемте отсюда. Я приготовлю вам чай.
— Я не хочу никакого чая. Ступайте домой, Чарити.
В глухом голосе Илиаса было столько холодной отдаленности, что Чарити невольно отдернула свою руку. Ей с трудом удалось подавить в себе желание вскочить на ноги и убежать из сада. Но Чарити взяла себя в руки.
— Я не собираюсь оставлять вас здесь в одиночестве, — решительно заявила она. — Уже поздно. С моря идет туман, и холодает.