И рядом с клоуном появился замечательный мотороллер с маленькими толстенькими колёсами, сверкающими хромированными ободами и ярко-жёлтыми пластмассовыми щитками. Работает бесшумно, а скорость развивает почти такую же, как настоящий мотоцикл. На руле болтается оранжевый шлем с затемнённым стеклом – хоть сейчас садись и поезжай. По правде говоря, для Игоря нет на свете ничего прекраснее и желанней, чем этот замечательный мотороллер. Не в силах удержаться, мальчик залез на мягкое сидение и с наслаждением покрутил рукоятку газа.
Клоун тем временем вытащил из-за пазухи длиннющие острые ножницы и, звонко ими заклацал. Игорёк увидел, что из печальных глаз плюшевого медведя выкатываются слёзы.
– Стой! – закричал он, соскочил с мотороллера и пихнул его ногой.
Завалившись на бок, мотороллер вдруг рассыпался и разбежался несметным количеством тараканов.
– Стой! Не смей трогать! Он живой!.. А ты… ты просто сон! Ты – пустое место!..
Клоун удивлённо повернулся к мальчику, его лицо под раскрашенной маской исказилось паническим страхом. В следующую секунду он повис в воздухе в виде полупрозрачного изображения. Игорёк схватил пульт от телевизора, щёлкнул в сторону изображения, и оно, издав короткий неживой крик, исчезло.
Мальчик прижал к себе медведя. Его плюшевая морда была мокрой от слёз…
Игорёк всхлипнул и открыл глаза. Медведь криво сидел в кресле и печальными стеклянными глазами смотрел в окно. «А ведь он и вправду живой, – подумал Игорёк. – Просто удивительно, как я этого раньше не замечал…».
После завтрака Игорёк вышел во двор поиграть с ребятами, а когда вернулся домой, увидел на вешалке в прихожей чей-то длинный плащ и мятую шляпу. Из кабинета папы доносились два голоса, один из которых, с иностранным акцентом, принадлежал, очевидно, гостю.
Пётр Иванович говорил, что называется, на повышенных тонах, и это было настолько необычно, что Игорёк подошёл к двери и прислушался.
– Вы не только упускаете собственную выгоду, – убеждал иностранец, – вы лишаете русских детей эффектных и затейливых игрушек!
– От ваших затей мухи дохнут! – аргументировал папа свои возражения. – Никогда, слышите, никогда этой пакости не будет в моих магазинах!
– Обратите внимание на исключительную дешевизну нашего товара, – настаивал гость. – Своим бессмысленным упрямством вы, может быть, лишаете единственной доступной радости детей из малоимущих, необеспеченных семей!
– А я сам из необеспеченной! – крыл папа. – Недоедал и недопивал! А все игрушки – догонялки да прятки во дворе…
Тут Игорёк понял, что папа перегибает. Игрушки у него были, это точно. И электрическая железная дорога была, и оловянные солдатики, которых сохранилась целая коробка, и даже педальный автомобиль когда-то был. Прибеднялся он для красного словца, и понятно, откуда это взялось: слово в слово он повторял фразы своего собственного папы, у которого детство пришлось на послевоенные годы и который действительно чего-то там недоедал по карточкам.