– Я так и думал, что жульничество, – сказал Мямлик. – Всё записано на магнитофон. Но, раз уж мы здесь, возьмём хотя бы интервью у этой старой слезливой обезьяны. Как бы там ни было, мы всегда при исполнении служебных обязанностей. А материальчик может получиться эксклюзивный, неожиданный.
Шустрик задрал голову. Белки скакали по ветвям у самых окон замка.
– Полезли… – вздохнул Мямлик, угадав ход мыслей приятеля.
Друзья вскарабкались на по стволу огромного раскидистого дуба, прошли по толстому суку над болотистым рвом и стеной, а затем, цепляясь руками за самые тонкие веточки, подобрались к стене замка и спрыгнули на карниз. Зашли в окно, плотно завешенное шторами и спустились на пол.
Людоед уже перестал вышивать и теперь попивал чаёк, макая в него овсяное печенье. По телевизору транслировали передачу из мира животных.
Шустрик и Мямлик залезли на стол и приблизились.
– Здравствуйте! – крикнул Шустрик.
Людоед выронил чашку.
– Мы из газеты, – поспешил успокоить его Шустрик. – Хотим…
Людоед вскочил и метнулся к окну:
– Что! Уже читают?.. Я не готов! Я не одет, не гримировался! Мне не позвонили!..
– Не волнуйтесь, это мы активизировали картинку, – сказал Мямлик. – Мы из газеты «Книжная правда». Хотим опубликовать интервью. Просто расскажете о своей работе…
Некоторое время Людоед молча смотрел на человечков.
– Разрешение…
– Что?
– Разрешение из Департамента.
– А нужно специальное разрешение?
– Специальное разрешение нужно НА ВСЁ!
С этими словами Людоед, сообразивший наконец, что имеет дело с репортёрами из ведомственной многотиражки, сгрёб человечков огромными волосатыми руками, вынес за ворота и перебросил через ров в густую траву.
– Дурак! – крикнул ему Шустрик. – Бюрократ!
– Кончита-Хуанита, – проворчал Мямлик. – Все тираны сентиментальны как влюблённые домохозяйки. Мыльный пузырь!
Людоед погрозил им кулаком и скрылся за скрипучими воротами.
Глава восьмая
НА ПРОСТОРАХ АДРИАТИКИ
На солнечном берегу, неподалёку от синих пенистых волн и песчаного пляжа, на горячих ветрах раскинул пёстрый шатёр кукольный театр. На балконе расположились разодетые клоунами музыканты. Они дули в трубы и флейты, били в барабаны и литавры. А их, стоя внизу, перекрикивал зазывала, приглашавший почтеннейшую публику на представление. Десятка два зевак, задрав головы, столпились около кассы, в нерешительности ощупывая в карманах медные деньги.
Шустрик и Мямлик стояли на пустынном пляже, у самой воды, и щурили глаза на яркое полуденное солнце. Внезапный переход из тёмного промозглого леса на ослепительный берег их на пару мгновений ошарашил.