Такое поведение для Вейна казалось немыслимым. Нет, их любви суждено быть бурной и неистовой! Быть может, преодолевая трудности, она лишь окрепнет и закалится, так что это чистое и негасимое чувство будет длиться целую вечность.
Мария отошла назад полюбоваться творением своих рук.
— Ну вот, миледи, я закончила. Уж такой красивой я вас еще никогда не видала!
В первый раз с того момента, как Каролина села к туалетному столику, она взглянула на себя в зеркало. Мягкие, словно призрачные складки кружевной фаты обрамляли лицо, но почти не скрывали сияния золотых волос. Голову ее венчала диадема с бриллиантами. Она придавала Каролине царственный вид, достойно завершая и подчеркивая горделивый взлет головы на длинной изящной шее.
Да, она была красива, но в глубине глаз, в подрагивании нежных губ таилось нечто большее, чем красота. В зеркале отражалось лицо девушки, сделавшей шаг на пути к женской судьбе, предчувствующей, какие таинства ждут ее впереди.
На мгновение Каролина закрыла глаза, чтобы не видеть того, что открыло ей собственное лицо. Было почти невыносимо смотреть на себя такую: полуиспуганную-полуторжествующую, полуребенка-полуженщину, словно подвешенную между небом и землей, но при всем том уверенно идущую навстречу своей судьбе, потому что в груди ее жило величайшее чувство на свете. Каролина встала.
— Который час?
Мария взглянула на часы, стоявшие на каминной полке.
— Без двух или без одной минуты полночь, миледи, — ответила горничная. Не успела она договорить, как в дверь громко постучали.
Мария открыла. На пороге стоял Джеймс, но на сей раз он явно сознавал торжественность момента, и на лице его не было ухмылки; он даже не подмигнул.
— Миледи, его милость ждет вас внизу.
Мария закрыла дверь и повернулась к Каролине. На глазах у нее выступили слезы и побежали по щекам.
— Ох, миледи! Миледи!
— Вытри глаза, Мария, — тихо сказала Каролина, — и ступай в часовню, потому что я хочу, чтобы ты видела мое венчание. Я сейчас тоже приду.
— Да, миледи, — всхлипывала Мария, — только вот кто отведет вас к алтарю? Ох, если б его милость, маркиз, был здесь! И что только он скажет, когда узнает, что пропустил самый важный день в вашей жизни?
Каролина положила руку Марии на плечо:
— Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы со мной были папа и мама, но раз уж их здесь нет, пожелай мне счастья, Мария.
— Ох, миледи, я желаю вам счастья, какое только есть на свете, вы же знаете, — плакала Мария, вытирая глаза краем передника.
— Тогда беги вперед, — велела Каролина, и Мария послушно вышла из комнаты, оставив ее одну.