– Вам-то легко говорить, что не следует ничего менять. Вы не видели их лиц. Вы же ученый. Он рассмеялся.
– Я не ученый, Тагири. Я не такой, как вы – кто втемяшит себе что-нибудь в голову и никак не может от этого отказаться.
– Да, тут вы правы, – согласилась Тагири. – Я тоже не могу. Когда мы закончим исследования и в нашем распоряжении будет машина, которая даст нам возможность перенестись в прошлое, я надеюсь, что мы как-нибудь сможем сделать что-то стоящее, что было бы ответом на мольбу той старой женщины, призывавшей на помощь.
– Вы говорите о той молитве? – спросил Кемаль.
– Да, – с вызовом ответила она, – молитве. Я уверена, что мы сможем изменить что-то к лучшему. Не знаю как, но сможем.
– Тогда мне ясно, что я в данном случае имею дело не с наукой.
– Да, Кемаль, вы правы, но я ведь и не пыталась ввести вас в заблуждение. – Она грустно улыбнулась. – Такой уж меня сделали, “вылепили”. Мне дали задание посмотреть на прошлое глазами художника. Посмотреть, нельзя ли придать ему новую форму. Более удачную. И если это невозможно, то я не буду и пытаться. Но если есть хоть какой-либо шанс…
Кемаль не ожидал столь откровенного признания. Когда он ехал сюда, то ожидал увидеть горстку людей, одержимо преданных осуществлению какой-то своей безумной программы. Теперь он понял, что одержимость есть, но нет программы, а следовательно, и безумия.
– Более удачную форму, – сказал он. – Эта проблема сводится к трем вопросам, не так ли? Во-первых, что такое “более удачная форма”? Ответ на этот вопрос может подсказать только сердце, однако у вас хватило здравого смысла не доверяться своим желаниям. Второй вопрос – возможно ли это технически, можем ли мы найти способ изменить прошлое? Это задача физиков, математиков и инженеров.
– А третий вопрос? – спросил Хасан.
– Можете ли вы точно определить, какое изменение или изменения надо сделать, чтобы получить именно тот результат, к которому вы стремитесь? То есть, что вы намереваетесь сделать: вернуться в прошлое и подсыпать матери Колумба в вино какое-нибудь зелье, которое вызвало бы у нее выкидыш?
– Нет, – ответила Тагири. – Мы хотим спасти людей от смерти, а вовсе не убивать великого человека.
– Кроме того, – добавил Хасан, – мы не хотим помешать Колумбу, если от этого, как вы отметили, мир станет только хуже. Это самая трудная часть всей задачи. Откуда нам знать, что произойдет, если Колумб не откроет Америку? На этот вопрос не может ответить даже Трусайт II, что могло бы произойти.
Кемаль оглядел собравшихся и понял, что его мнение о них было ошибочным. Эти люди, даже больше, чем он сам, были полны решимости не допустить какой-нибудь ошибки.