— Афоня, шампанского сюда! Давай «Абрау-Дюрсо» из наших запасов.
Через минуту на столе перед Жиганом и его гостьей стояла холодная запотевшая бутылка великолепного крымского напитка. Жиган поднял высокий бокал.
— За встречу.
Они чокнулись, отпили по глотку.
— Я тоже очень рада тебя видеть. Серьезно. Мне очень жаль, что все так получилось.
— Ты про баню или вообще?
— Про все. Я знаю, что обязана попросить у тебя извинения.
— За что?
— Костя, я же знаю, что ты до сих пор любишь меня. Только не говори мне, что я ошибаюсь.
Это было попадание в точку. Что он мог возразить? Что прошло столько лет, они не виделись с незапамятных времен, что все чувства в его душе умерли? Наверняка в его словах было бы немало правды.
Но все эти годы он носил память о первой любви в каком-то затаенном уголке сердца. Он вообще не надеялся на то, что эта встреча когда-нибудь станет возможна.
— Что ты молчишь? Я правду сказала, верно?
— Какое это имеет значение? — стараясь придать своему голосу как можно более равнодушный оттенок, сказал он.
— Почему же ты покраснел, если это не имеет никакого значения? — кокетливо улыбнулась она.
— Это от шампанского.
— Ладно, не говори, если не хочешь. Но я-то все равно знаю…
— Ты же никогда не обращала на меня внимания.
— Чему тут удивляться? — Она пожала плечами. — В школе ты был такой маленький. Когда мы стояли с тобой рядом, ты мне в пуп дышал.
— Ах, вон оно что, — грустно усмехнулся он.
— Никто же не знал, как ты вытянешься. Ты вообще сильно изменился.
— Жизнь заставила, — неопределенно сказал он.
— Жизнь… — Она снова отпила шампанского. — Жизнь так меняет людей, что их потом невозможно узнать.
— Это ты про себя говоришь?
— И про себя тоже.
— Челка у тебя осталась прежней, и шампанское ты всегда любила.
— Это ерунда, — улыбнулась Лена, — внешняя сторона.
— Интересно, какой же человек теперь скрывается за этой внешней стороной?
— Ты, наверное, думаешь, что я шлюха? — с обезоруживающей откровенностью сказала она. — Ладно, не опускай глаза. Я все вижу. Да, я сплю с бандитом. Все вокруг думают, что он негодяй. Но этот человек спас мне жизнь, и я должна быть благодарна ему за это.
— Что же с тобой случилось?
— Это долгая история, — уклончиво сказала она.
— Разве мы куда-нибудь торопимся?
— Я не могу задерживаться, — глянув на часы, сказала она.
— Ревнует?
— Я не понимаю твоей иронии. Он любит меня и, наверное, немножечко ревнует, как все мужчины. Ты ведь тоже меня ревнуешь?
Она вдруг как-то побледнела и торопливо схватила свою сумочку.
— Извини, мне нужно выйти. Попудрю носик.
Когда она вышла из зала, рука Жигана машинально потянулась к бутылке.