Неприятный какой-то складывался разговор. Вроде бы все ясно, никто никому ничего не должен. Но она чувствует себя виноватой и пытается оправдываться. А Жиган, наверное, в первый раз в жизни оказался в роли судьи.
За что он должен ее осуждать? За то, что она никогда не любила его? Не отвечала взаимностью на его чувства? С какой стати она обязана была делать это? А теперь?
Что теперь? Она давно уже взрослая женщина и может поступать так, как хочет.
Ерунда какая-то, бессмыслица. Зачем вообще нужен был этот разговор?
Жиган, выпив фужер шампанского, заказал у бармена еще одну бутылку.
Наконец Лена вернулась. Глаза ее странно блестели, щеки были покрыты пятнами румянца, походка была, пожалуй, слишком энергичной.
Она села за столик, небрежно бросила рядом с собой сумочку. Жигану сразу же бросилось в глаза ее излишне возбужденное состояние. Догадка начала перерастать в уверенность, когда она достала из тонкой бело-голубой пачки длинную сигарету с белым фильтром и игриво помахала ею в воздухе.
— Угостите даму спичкой.
«Она что — ширнулась?» — подумал Жиган, доставая из кармана зажигалку и чиркая кремнем.
Лена прикурила, затянулась, выпустила изо рта струйку голубого дыма, потом многозначительно повертела в руке пустой бокал.
— Ты совсем за мной не ухаживаешь,
Костя.
Он разлил по бокалам искрящееся шампанское и молча пригубил.
— Я слышала, что у тебя недавно умерла мама.
Тяжело вздохнув, он кивнул.
— Давай выпьем за нее… и за мою маму тоже.
— А что с ней?
— Она тоже умерла. Так что мы оба с тобой сироты.
Жиган вспомнил мать Лены. Это была веселая, энергичная, пышущая здоровьем женщина, и Жиган даже не мог представить, что ее настигнет смерть.
— Как это произошло?
— Ее сбило машиной, — Лена всхлипнула. — Какой-то огромный грузовик. Шофер удрал, как последняя сволочь. Она лежала на улице, истекая кровью. Врачи уже ничего не смогли сделать. Ты даже представить себе не можешь, что я пережила.
— Почему же?
— Нет, не можешь! — нервно воскликнула она. — Я тогда только-только развелась с мужем. Он не оставил мне ни копейки денег. Тоже сволочь… Ты не представляешь, Костя, каким он оказался негодяем.
— Ты любила его?
— Любила? Это не то слово. Я была от него без памяти. Перспективный такой, красавец офицерик… — Лицо ее скривилось в гримасе отвращения. — Генеральский сынок. Сейчас, наверное, на повышение пошел.
— Почему вы развелись?
— Он бил меня, понимаешь? Бил! Я всегда боялась боли и не могла переносить ее.
— Твои родители знали об этом?
— Нет, я никому ничего не говорила. Ты же знаешь меня, я никогда не жалуюсь. Он не хотел меня отпускать. Конечно, в нашем офицерском городке я была самой красивой. Ты знаешь, что такое офицерские жены?