Он нахмурился, сжал губы и сверкнул своими золотистыми глазами. Вид у него от этого стал еще более ошеломляющим, и Грейс почувствовала, как у нее колотится сердце.
— Послушайте… — Он запнулся, а потом произнес мальчишеским тоном, отчего она совсем растаяла. — Вы правда думаете, что со мной трудно говорить? Уверен, что Барби так не думала. Мы с ней привыкли говорить практически обо всем.
При чем тут Барбара? Грейс передернула плечами, не в силах говорить. Где это слыхано, чтобы один человек соединял в себе крутого, сильного, не знающего жалости мачо и очаровательного мальчишку, перед которым трудно устоять? И, главное, какой же дурой надо было быть, чтобы согласиться работать с таким типом?
Он некоторое время рассматривал ее в упор, потом лицо его разгладилось, и он сказал:
— Человек, о котором я говорил, это моя невеста. Мне наговорили про нее, что у нее роман с другим. Она уверяла меня, что это не так, но я ей не поверил. Я порвал с ней, устроив скандал, и тут же стал демонстративно ухаживать за ее сестрой, которая всегда давала понять, что неравнодушна ко мне. Чтобы спасти репутацию, так сказать.
Грейс взглянула на него обескураженно, затем взяла себя в руки и спросила:
— И эта сестра?..
— Это она все подстроила, — хмуро кивнул Алекс.
— А как… как вы узнали?
— Через пару недель после нашего разрыва моя невеста врезалась на машине в каменную стену, — с горечью ответил Алекс, сжав челюсть. — Полиция сказала, что это несчастный случай: крутой поворот на пустынной сельской дороге с каменным амбаром в самом неподходящем месте. Но Элен вдруг заявила, что это не так, и в порыве угрызений совести, столь же поверхностных, как и она сама, во всем мне призналась. Уже через несколько дней она убедила себя, что это действительно несчастный случай и Лили не покончила с собой, и даже попыталась отречься от всего сказанного.
— Но, возможно, она была права? — осторожно спросила Грейс.
— Лили была классным водителем. Еще через несколько недель у моего отца случился инфаркт и он умер. Мне пришлось принимать дело и было не до дальнейших угрызений.
Не до дальнейших угрызений! Да он весь снедаем ими!
— А что думали о Лили остальные ваши близкие? — Грейс попыталась придать голосу оттенок безразличия и деловитости, но это ей давалось с трудом. С большим трудом. Наверное, его мать пыталась как-то утешить его?
— Остальных близких у меня нет, — бросил Алекс. — Мать умерла, когда мне было два года, я был единственным ребенком, а отец больше не женился. Он вообще не семьянин.
Сердце у Грейс сжалось, но она слишком хорошо знала Алекса и понимала, что выражение сочувствия делу не поможет. И все же… Никогда не знать матери… Это многое объясняет. Провести самые нежные годы жизни без материнской ласки, а потом так жестоко разувериться в женской верности… Чего ж теперь удивляться, что он такой циничный и разочарованный. И, разумеется, тот факт, что он богат, как Крёз, и к тому же наделен фантастической мужской привлекательностью, дела не меняет. Он может менять женщин как перчатки. Стоит ему пальцем пошевелить, и все они у его ног.