В центре помещения находился огромный овальный бассейн, в котором мерцала вода. Вокруг бассейна возвышалось кольцо, состоявшее из множества сидевших на корточках фигур, похожих на серых гномов.
Гномы были абсолютно неподвижными.
Люди-пауки собрались вместе, суетливо перещелкивались друг с другом и оглядывались кругом в явном замешательстве.
Грейдон подошел к бассейну и дотронулся до одного из сидевших гномов. Это был камень.
Грейдон более внимательно всмотрелся в эти фигуры, вырезанные из камня изображения безволосых и бесхвостых обезьянолюдей серого цвета. Длинная верхняя губа спадала на рот, под которым был хорошо различимый подбородок. Мускулистые кисти длинных рук, вцепившихся в камень, на котором сидели обезьянолюди, отступающие назад получеловеческие лбы. Во впадины глаз были вставлены драгоценные камни, напоминавшие дымчатые топазы. Обезьянолюди пристально уставились в бассейн глазами-топазами, в которых было что-то от той загадочной меланхолии, которой были наполнены золотые глаза Кона и его товарищей.
Обойдя вокруг них, Грейдон заметил, что среди обезьянолюдей были как самцы, так и самки, и что на каждом из них был венец. Венцы представляли собой миниатюрные скульптурные изображения полулюдей-полузмей: змеи-мужчины и змеи-женщины.
Их кольца обвивались вокруг голов серых обезьянолюдей, словно солнечные змеи на коронах египетских фараонов.
Вниз, в безмолвие бассейна, круто спускались ступени желтого мрамора и исчезали в его глубине.
Любопытствуя, Грейдон направился к одной из трещин. Когда он подошел ближе, то увидел, что вся стена зала разрушена.
Здесь похозяйничала какая-то природная сила, из-за которой образовались трещины. Вероятно, землетрясение или опускание почвы. Грейдон выглянул наружу. Он увидел равнину камней-монолитов.
Зал находился на самом краю подпиравшей небо горной цепи.
Солнце стояло низко. Восход? Если да, то он провел у Тени всего только ночь.
Он думал, что это длилось много дольше. Чуть погодя Грейдон выглянул снова: солнце садилось. Суровое испытание, которому он подвергся, длилось сутки.
Он повернул назад к Кону. Внезапно он осознал, что испытывает голод и жажду.
Под прямыми лучами падавшего из трещин света ясно вырисовывалась стена, в которой проходил выведший их в Зал туннель. Грейдон взглянул на нее и остановился, забыв и о голоде и о жажде.
Во всю свою тысячефутовую длину стена была покрыта картинами, созданными давно забытыми мастерами. Картинами, столь же богатыми деталями, как «Страшный суд» Микеланджело: пейзажи, отличающиеся той же таинственной красотой, как картины Эль Греко или Давида. Портретная живопись, столь же правдива, как у Хольбейна и Сарджента: картины яркие и красочные, как у Ботичелли. Фантастические картины, изображающие неизвестный мир. В них не было ничего вымышленного, придуманного, нереального. Грейдон кинулся осматривать их.