— Теперь я понимаю, почему ты такой чистый, — сказала она, думая о ваннах в Миссалонги: полметра воды в ржавеющем тазу, горячая — из чайника, холодная — из ведра. И это мизерное количество воды было рассчитано на трех дам, причем Мисси мылась последней.
Не осознавая, как соблазнительно она выглядит, Мисси улыбнулась ему и подняла руки, так что маленькие желтоватые соски ее небольшой груди оказались над водой.
— Ты разве не заходишь? — спросила она тоном профессиональной соблазнительницы. — Тут много места.
Его не потребовалось упрашивать. Он, казалось, забыл свою суровую критику мыльной пены — с таким усердием он исследовал каждую часть ее тела с мылом в руке. А она и не думала, что эта тщательность была связана с Незабудкой. Она подчинилась, мурлыкая от удовольствия, но затем настояла на ответной услуге. Так что на купание ушла добрая половина часа.
Однако после завтрака он приступил к делу.
— В Катумбе должна быть регистрационная контора, нам нужно туда сходить и получить разрешение на брак, — сказал он.
— Если мы с тобой дойдем до Миссалонги и затем я сяду на поезд в Байроне, думаю, что буду в Катумбе почти одновременно с тобой, если ты поедешь на телеге, — сказала Мисси. — Я должна повидаться с мамой, кроме того, хочу кое-что купить в магазине и должна вернуть книгу в библиотеку.
Он внезапно встревожился.
— Ты случайно не собираешься праздновать по-настоящему?
Она рассмеялась:
— Нет, лишь ты да я, и того достаточно. Я оставила маме записку и хочу убедиться, что она не очень расстроилась. И мой самый близкий друг работает в библиотеке — ты не против, если она придет на нашу свадьбу?
— Нет, если ты этого хочешь. Но я предупреждаю тебя, если мне удастся уговорить власти, я хотел бы покончить с этим сегодня.
— В Катумбе?
— Да.
— Венчаться в коричневом, — Мисси вздохнула. — Хорошо, если ты выполнишь мою просьбу.
— Какую? — спросил он осторожно.
— Когда я умру, похорони меня в алом кружевном платье. Или, если ты не сможешь найти такое, любого цвета, кроме коричневого!
Он казался удивленным.
— Ты не любишь коричневый? Я никогда не видел тебя в платьях другого цвета.
— Я ношу коричневое, потому что я бедна, но не легкомысленна. Коричневый скрывает грязные пятна, не подвержен капризам моды, не линяет, он не выглядит дешевым, заурядным или неряшливым.
Это его рассмешило, но затем он опять заговорил о деле.
— У тебя есть свидетельство о рождении?
— Да, в сумке.
— Как звучит твое настоящее имя?
Ее реакция была необычной, она покраснела, заерзала на стуле и сжала зубы.
— Не мог бы ты называть меня просто Мисси? Так меня всегда называли, правда.