люблю тебя, Энтони", или: "Но я люблю
тебя, Энтони", или даже: "Но я люблю тебя,
Энтони).""...Актриса: Нет, не видела. (Пауза.) А вы?
Детектив: Конечно же, нет. Меня ведь не было рядом с рестораном, когда на вас напали.
Актриса: Я понимаю. Я просто подумала..."
И везде эти трахнутые выделенные слова.
"...что вы намекаете на то, что я видела того, кто на меня напал, когда на самом деле я его не видела.
Детектив: И я не видел. (Пауза.) Видите ли, я подумал... если я не видел, как на вас напали, и если вы сами не видели того человека, который ранил вас, если, получается, никто на самом деле не видел, как на вас напали... (Пауза.) А действительно ли на вас кто-то напал!"
«Какая занудная и задолбанная пьеса», — подумала она и уже хотела отложить сценарий, когда в дверь позвонили. На мгновение она испуганно застыла, не отвечая на звонок, и продолжала тихо сидеть в кресле, обтянутом цветастой тканью. Открытый сценарий лежал у нее на коленях, свет торшера падал на ее плечо, на сценарий, на пол.
Звонок повторился.
Она по-прежнему не издала ни звука.
Из-за двери послышался голос:
— Мишель!
— Кто там? — спросила она.
У нее бешено заколотилось сердце.
— Это я, — ответил тот же голос. — Открой.
— Кто — я? — спросила она, встала с кресла, бросила сценарий на сиденье, после чего подошла к двери, посмотрела в «глазок» и с облегчением произнесла: — А, привет. Подожди минутку.
Она сняла цепочку, отодвинула засов, отперла оба замка, распахнула дверь и увидела занесенный над ней нож.
Источая запах чеснока и еще какое-то неподдающееся определению зловоние, в дежурку просочился детектив Олли Уикс по прозвищу Толстый Олли. Он увидел Мейера Мейера, спокойно сидевшего за своим столом, и громогласно провозгласил:
— Отлично, отлично, отлично, отлично, отлично, отлично, отлично, отлично!
Он славился своим умением подражать В. С. Филдзу, но это уже скорее напоминало Аль Пачино в роли слепого морского пехотинца в «Аромате женщины». Мейер устало посмотрел на Олли.
Но, если уж начистоту, Олли все-таки больше походил на В. С. Филдза, чем на Аль Пачино, несмотря на свое прозвище Толстый Олли. Сегодня в среду, восьмого апреля, утро было серым и унылым, но хотя бы не таким дождливым, как вчерашнее. Олли был одет в белую рубашку, застегнутую под самое горло, коричневую спортивную куртку в горчичного цвета разводах, мятые темно-коричневые брюки свободного покроя и поношенные коричневые кожаные туфли. Мейер с удивлением заметил, что передок каждого ботинка пересекала полоска кожи, в которую было вставлено по одноцентовой монете. Чего только не придумают!